— Мне нечем тебя утешить. Все мы потеряли столь многих, что устали обращать внимание на такое. Могу только обещать – мы сделаем всё возможное, чтобы вытащить тебя. Тогда ты сможешь рассказать, сегодня здесь произошло.
— Мы не потеряли ни одного самолёта. Ни от зениток, ни от истребителей. В 19-й один сбитый, в 35-й два, все от воздушных атак. Правило двадцати секунд не работает!
В устах любого другого, наверное, такие слова могли показаться торжествующими или даже злорадными. ЛеМэй говорил сухо и методично. Одна проблема решена, акцент смещается к следующей.
— Истребительные группы докладывают следующее. Потеряно два P-47, оба от огня 190-х. Пилоты не найдены, при этом есть крайней мере одно свидетельство, что кого-то из них немцы расстреляли в воздухе после прыжка. Лётчики заявляют от двадцати четырёх сбитых, наши стрелки о тридцати.
Холланд выглядел скептически. Но случай избавил его от едких комментариев лётчиков-истребителей по поводу того, что стрелки бомбардировщиков претендуют на большее число побед. На столе ЛеМэя зазвонил телефон и Холланд взял трубку.
— Кабинет командующего. Есть, сэр, передам.
— Хамфри?
— Штаб 40-го бомбардировочного крыла. Они хотят увидеть снимки Пензенской сортировочной, как только мы их получим.
— Как только, так сразу. Гонсалес занят проявкой. Нам нужна собственная лаборатория.
— Я займусь этим.
Холланд после прибытия 305-й в Россию заметил, что каждый раз, когда группа запрашивала что-то, оно поступало стремительно.
Снаружи пробурчал мотор джипа, потом хлопнула входная дверь. Телефон ЛеМэя снова зазвонил, сейчас он ответил сам.
— Да, пусть заходит.
Гонсалес влетел в кабинет со стопкой снимков в руках.
— Народ, вы должны это видеть!
ЛеМэй взглянул так, как будто хотел что-то сказать, но передумал.
— Получилось у нас?
— Получилось? Полковник, ваши ребята разнесли всё вдребезги. Вот снимки с моей носовой камеры. Она даёт самое большое увеличение и самые чёткие кадры. 305-я бомбила большую сортировочную станцию. Вот она до. А теперь посмотрите на после. Не знаю, как можно назвать то, что получилось, но больше это не сортировочная станция.
Отпечатки с одиннадцатого по семнадцатый говорили сами за себя. Вместо крупного железнодорожного узла на снимке было множество воронок от бомб. Большинством из них с перекрытием. Два больших полукруглых здания, окружавших поворотные круги, исчезли совсем. ЛеМэй даже с трудом отыскал их, только по ошмёткам конструкций догадался. Потом начал считать воронки, отметив, что все остальные притихли и не отвлекали его. Наконец он поднял голову.
— Готово. Приблизительно сто шестьдесят три из трёхсот двадцати четырёх. Более половины. Это хорошо. Не то чтобы похвально, но хорошо.
— Вот это большой объектив носовой камеры, широкоугольный. Можно увидеть, что много бомб легло мимо. Я думаю, ведущий перепутал эту небольшую станцию с главной целью и ударил по ней. Но тоже всё уничтожено.
ЛеМэй внимательно посмотрел на второй набор снимков.
— Это была цель, назначенная 19-й группе. Воронки наверняка от их бомб.
— Я так не думаю, сэр, и скоро покажу, почему. Прежде посмотрите – часть ваших бомб поразила группу больших зданий на юго-востоке. Они похожи на склады, или на какие-нибудь цеха. Остальное рассеялось поблизости. Следующие снимки сделаны нижними камерами. У меня их две, и они работают парой. Поэтому кадры немного отличаются. Если поместить их в стереопроектор, то получится объёмное изображение района цели.
— Голландец, добавь эти снимки к отложенным для штаба. Продолжайте, капитан.
— В общем, здесь та же история, как на кадрах передней камеры, только теперь разрушения показаны прямо сверху. От цехов или складов остались только стены. Крыши обрушились. Вся сеть путей выглядит пережёванной, я не нашёл ни одной уцелевшей линии. Третья подборка снята боковыми камерами. Они работают в обе стороны широкоугольными объективами и показывают то, что лежит за пределами основного маршрута. Вот там, полковник, самое интересное. В Пензе, к северу от той станции, которую вы бомбили, есть ещё одна. Она не менее чем вдвое крупнее этих трёх объектов и ориентирована по оси север-юг, а не восток – запад. Как бы там ни было, она тоже поражена. Это хорошо видно. На мой взгляд, 19-я отработала по ней, просто ошибившись целью. Я разглядел пожар и на всякий случай сделал второй заход.
— Рискованно, — Холланд не понаслышке был знаком с немецким зенитным огнем и истребителями, и не мог вообразить себя делающим второй заход добровольно.
