Автомобиль «Москвич» мышиного цвета Комса сработал на второй день после разговора. Поставили его покуда в ничейной сараюшке в конце слободского переулка и еще два дня занимались приведением «Москвича» в надлежащий вид: сменили регистрационные номера, написали на передних дверцах под окошками слово «
Милицейскую форму и погоны капитана, сержанта и рядового добыл Семен. К этому времени Геннадий владел полной информацией, когда и, предположительно, на чем бухгалтер поедет за деньгами. Об этом Геннадию сообщил уже заплетающимся от обильной дармовой выпивки языком человек из той породы граждан, по поводу которых еще в годы войны появился плакат с мгновенно ставшей расхожей фразой «Болтун – находка для шпиона»:
– Скорее всего, они на «ЗИСе» денежки повезут. Потому как более – не на чем…
«Москвич» спрятали в лесочке напротив пустыря, за перекрестком, метрах в трехстах от авиационного завода и стали дожидаться возвращения грузовика из банка. Ждали около двух часов. Комса в форме рядового милиционера, сидевший за баранкой «Москвича», начал даже нервничать. Да и сержант милиции Сэм выглядел неспокойным, и только Геннадий, обряженный в форму капитана милиции, не подавал никаких признаков волнения и терпеливо ждал.
Наконец у перекрестка с улицей Тепличной показался грузовой автомобиль «ЗИС-5».
– Заводи колымагу, – приказал Геннадий, и когда «ЗИС» миновал перекресток, «Москвич» выехал из лесочка на дорогу и остановился. Геннадий открыл дверцу и неторопливо вышел навстречу грузовику. «Стой», – махнул он полосатым жезлом, и «ЗИС» послушно остановился.
– Вроде бы ничего не нарушал, товарищ капитан. В чем дело? – выглянул в окошко удивленный водитель грузовика.
– Да ни в чем, просто тебе не повезло, – криво усмехнулся капитан милиции и, выхватив «парабеллум», трижды выстрелил в водителя прямо через деревянную дверь.
Тот повалился боком на женщину, что ехала рядом, еще не верящую своим глазам и не понимающую, что происходит. Однако замешательство ее долго не длилось. Женщина вдруг громко вскрикнула, дернула несколько раз дверцу машины, и та не сразу, но открылась. Бухгалтер буквально вылетела из машины и что есть мочи побежала по пустырю. Геннадий мельтешить не стал, спокойно обошел машину, прицелился бегущей женщине в затылок и выстрелил. Та словно споткнулась и упала. После этого капитано глянулся на «Москвич», и из него вышел Сэм. Вдвоем они достали из кабины «ЗИСа» банковские мешки с деньгами и отнесли в «Москвич».
– Сколько там? – нетерпеливо заерзал на своем сиденье Комса.
– Приедем – посчитаем, – глянул на мешки Геннадий и коротко приказал: – Трогай.
– Ни хрена себе! – воскликнул Комса, когда Геша и Сэм закончили подсчет денег. – Четыреста восемьдесят тысяч! Да это же на всю жизнь хватит. Всем троим…
– Это смотря как жить, – философски заметил Сэм и уважительно глянул на Геннадия. – Ведь так, Геша?
– Именно так, – согласился с подельником Филоненко-Раскатов. – Да и тоска заест ничего не делать и только жрать да пить.
– Это точно, – в свою очередь, легко согласился с вожаком Сэм. А то, что Геша – вожак, сомнению после совершенного разбоя уже не подлежало.
Через пять дней, которые Сэм с Комсой гуляли со шмарами[17] в одном веселом доме Суконной слободы, соря деньгами, их нашел Геша.
– Все, кончайте гулять, есть новое дело, – безапелляционно изрек Филоненко-Раскатов.
– К-какое? – заплетающимся языком спросил Сэм, с трудом отлепившись от своей марухи[18].
– Завтра встречаемся в Лядском саду в одиннадцать. Быть трезвыми, – предупредил Геша.
– Ну дыкть, – промолвил Сэм как само собой разумеющееся, однако никакой уверенности в том, что будет именно так, как сказал Геннадий, не имелось…
Назавтра ровно в одиннадцать Геша сидел на скамейке недалеко от неработающего фонтана со скульптурой девушки с поникшей головой и читал газету. Когда его наручные часы показали десять минут двенадцатого, он отложил газету и стал озираться по сторонам в надежде увидеть поспешающих к нему подельников. И увидел. Правда, это случилось уже в четверть двенадцатого, когда надежда, что Сэм и Комса вообще придут, едва теплилась. Ругаться Геша не стал. Просто оглядел своих новых корешей и, увидев, что они трезвые, хотя и помятые с тяжкого похмелья, спросил, почему они опоздали.
– Так это, трамвай по дороге поломался, – ответил за обоих Сэм. – Полдороги пешком шли.
– Бежали даже, – добавил Комса, – чтобы не опоздать. – Похоже, он говорил правду.
