– Все может быть. Фамилия его Баринов. Живет в Адмиралтейской слободе, по-моему, на улице Мало-Московской, рядом с заводом «Сантехприбор». Вообще, он фартовый парень, смелый, решительный. На такое дело пойдет не каждый. У него был трофейный немецкий нож. Он редко ходил без ножа и пистолета. Для него убить человека было все равно, что перейти улицу. Вот я и молчу, потому что жить хочу. Молчу наверху, когда мне предъявляют этот разбой, молчу и в камере. Андрей не простит мне, если я начну что-то говорить. Деньги пилят не только сталь, но и языки ментов. Так, что лучше быть немым, но живым, чем болтливым и мертвым.
Сергей достал из кармана пачку сигарет «Прима», закурил и на время замолчал.
– Фомин, откуда у тебя сигареты? Разве тебя эти дубари не шмонали? – хотел спросить его Максим, но вовремя сдержал себя.
Он внимательно посмотрел на Фомина. Тот был сосредоточен, как никогда ранее. Оснований не верить Максиму у него не было, и он вновь принялся за расспросы:
– Слушай, а ты сам видел друзей Андрея? Сколько их? Двое, трое? Ты думаешь, куда они могли толкнуть эти меха?
– Я несколько раз встречал Андрея с какими-то мужиками, но он мне их никогда не представлял. Друзья они или нет, я не знаю. Я знаю только одно, что у него был какой-то оптовый покупатель, а иначе бы он не пошел на это дело. Я думаю, что меха могли уйти куда-нибудь на Кавказ. Только там, у людей могут быть такие деньги, чтобы они сразу могли рассчитаться. Андрей насколько я его знаю, не из тех, кто в долг живет, и в долг дает. Просто так без денег, он товар не отдал бы. Меха нужно искать там, среди цеховиков, кто занимается шубами. В Казани, наверняка, таких нет, кто бы мог купить меха оптом. Я бы на месте ментов искал их на Кавказе. Зачем он нас звал на дело не понимаю? Думаю, что на тот момент, когда он нам предлагал это дело, людей у него явно не было.
Фомин в душе был безмерно доволен, что наконец-то ему удалось разговорить Маркова. Теперь ему было ясно все.
– Слушай Фомин, может Андрей меха спрятал где-нибудь на улице Кирова? Там ведь дополна сараев и пустых домов? Мы с Алмазом два раза ездили туда с ним и минут по сорок ждали его. Он постоянно обходил эти дворы, что-то искал, рассматривал дома – решил с импровизировать Марков.
«Если Фомин – ментовский стукач, то его рано или поздно спросят об этом оперативники, и тогда все встанет на свои места. Теперь надо только ждать», – подумал Максим.
О том, что тот работает на милицию, он уже не сомневался, но, тем не менее, ему вдруг очень захотелось проверить свою наблюдательность и логику.
***
Утром Максима привели в кабинет следователя. Минут через десять после начала допроса, в кабинет следователя подошел и Абрамов. Ему, было интересно, сумеет ли этот новый следователь развалить Маркова. С утра Виктору доложили весь разговор Маркова с Фоминым, в котором последний рассказал ему об интересующих их преступлениях. Абрамов, по-прежнему, не верил, что Марков и Фазлеев не причастны к разбою и поэтому с нетерпением ждал развязки. Глядя на то, как ведет себя Максим, на его спокойное и надменное лицо, он не мог поверить, что тот готов к диалогу со следователем. Виктор был на сто процентов уверен, что сейчас начнется очередной спектакль. Он по-прежнему не верил в его искренность, и считал его самым опасным преступником из этой группы, так как он был человеком с холодным и расчетливым умом, великолепной логикой и другими достоинствами умных и изворотливых людей.
«Очевидно, ему сейчас проще признаться в менее тяжком преступлении, чем вообще отказываться от всего, что мы здесь ему предъявляли», – подумал Абрамов и вновь стал следить за лицом допрашиваемого.
Виктор не исключал того, что пока Марков и Фазлеев находились в ИВС МВД, их адвокаты скооперировались и выработали единый подход в даче показаний. Он не хотел мешать допросу и не задавал никаких вопросов. Адвокат Маркова – Гуревич Игорь Семенович внимательно следил за процедурой допроса. Иногда он просил подзащитного не отвечать на поставленный следователем вопрос, мотивируя свои требования статьями уголовно-процессуального кодекса.
– Я хотел бы вас ознакомить с показаниями вашего товарища, вы можете их прокомментировать? – спросил следователь и зачитал несколько предложений из допроса Алмаза.
Марков, словно ждал этого момента, он моментально понял, что Алмаз вошел в игру, предложенную адвокатами. Сейчас, наступил и его его черед. Он должен поддержать Алмаза, а иначе, им никто не поверит. Максим сделал удивленное лицо и попросил еще раз зачитать строки из протокола. Следователь вновь зачитал. На лице Максима ничего не читалось, оно было совершенно безучастно.
– Покажите мне его подписи, – попросил он.
Следователь протянул ему последний лист протокола и Максим внимательно изучил подписи лиц, в одной из которых узнал руку своего друга. Наконец, на лице Максима появилось гримаса, которую можно было принять за удивление. Он попросил воды. Следователь выполнил его просьбу. Сделав два глотка, он отодвинул недопитый стакан, и как артист, выдержав паузу, произнес:
