Все прошедшие после его показаний дни, его регулярно вызывали только для того, чтобы процессуально закрепить факты, которые он сообщил ранее. Фомин лежал рядом. Он потерял к Максиму всякий интерес и ждал, когда его отправят обратно в следственный изолятор.
«Да, если бы не Светлана, трудно было бы представить, как могло все закончиться. Обыграла она их вчистую! Что только они не делали, а доказать мою причастность к разбою не удалось! Больше всех психовал Абрамов! Ему особенно хотелось меня засадить и вдруг такой облом» – радовался собственным мыслям Максим.
Неожиданно, как это бывает лишь в тюрьме, открылась дверь, и конвоир выкрикнул фамилию Максима. Его завели в один кабинетов. Там сидели молодой оперативник и следователь.
– Максим, то, о чем мы сейчас с тобой будем говорить, не является допросом. Поэтому мы не будем вести никаких записей, и присутствие твоего адвоката необязательно, – произнес следователь и предложил парню горячего чая.
Он достал из стола и поставил перед Максимом тарелку с пряниками. Марков пил чай и с нескрываемой охотой отвечал на вопросы оперативника.
– Максим, ты говорил, что вы с Алмазом неоднократно ездили на улицу Кирова, где Баринов выходил из машины и изучал дворы, – как бы, между прочим, спросил следователь.
– Прошу меня извинить гражданин следователь, но вы меня с кем-то путаете. Я лично об этом факте нигде и никогда не упоминал. Может, об этом говорил Фазлеев Алмаз, я не знаю, но я не говорил.
Максим сразу вспомнил свой разговор в камере с Фоминым.
«Сука, «барабанщик», – мысленно воскликнул он. – Нельзя доверять никому! И этот сука! А пел-то, авторитет, авторитет! Сука!»
Следователь с оперативником продолжать тему не стали, и беседа потекла в том же благоприятном духе, что и до этого. Но вдруг оперативник опять начал:
– Марков, а ты сможешь показать нам дворы и дома, которые осматривал Баринов?
Максим удивленно посмотрел на него.
«А что, если это им сказал Алмаз? Тогда, почему спрашивают у него, а не у Алмаза? Или они перепроверяют его слова? Нет, Алмаз не мог им сказать! Хочешь, не хочешь, а это показания об их причастности к разбою! Алмаз этого сделать не мог!»
– Я не понимаю, о каких дворах вы спрашиваете? Не понимаю и прошу объяснить, с чем связаны эти вопросы? – спросил Марков оперативника. – Вы меня провоцируете? Я уже неоднократно давал показания, что к налету не имею никакого отношения!
Оперативник сделал удивленное лицо и ничуть не смущаясь, парировал:
– Как, ты не помнишь? Ты сам рассказывал следователю об этом. Следователь тогда не придал особого значения, а нас это очень интересует. И что тебе не ясно в моем вопросе? Если хочешь, могу повторить. Где и у каких домов вы останавливались, и что делал в этих дворах Баринов Андрей? Неужели так сложно понять мой вопрос?
То, о чем спрашивал оперативник, знали лишь два человека, он и Сергей Фомин.
– Знаете, я не буду отвечать на провокационные вопросы. Я житель Казани и хорошо знаю эту улицу с ее дворами и трущобами, но я, к великому вашему огорчению уже давно не был там и не могу сказать ничего конкретного. Прошу вас предоставить мне моего адвоката или я не буду больше говорить! – заявил Максим.
Сильный удар в голову опрокинул его на пол. Оперативник, взглянув на лежащего на полу Максима, погладил свою руку. Максим лежал на полу и, закрыв лицо руками, пытался защищаться. Сначала это ему еще удавалось, но получив сильный удар по печени, он затих. От следующего удара он потерял сознание. Трудно представить, чем закончилось бы избиение, если бы Абрамов не зашел в кабинет.
При виде Виктора сотрудники подняли Маркова с пола и с помощью нашатырного спирта привели в чувство. Марков обвел присутствующих в комнате рассеянным взглядом и остановился на Абрамове.
– Палачи! – тихо сказал Максим. – Не можете работать мозгами, решили поработать кулаками? Пользуетесь тем, что я арестован и не могу вам ответить. Пройдет время и вы, потеряете прикрытие государства. Кем вы будете без своих погон? Вот тогда с вас и спросят за все ваши дела, спросят те, кого вы здесь топтали.
Оперативник вновь шагнул к нему с намерением ударить его, но его остановил голос Абрамова.
– Все вышли! – приказал Виктор. – Что, не понятно? Все вышли из кабинета!
Следователь и оперативники пулей вылетели из кабинета. Он помог Маркову присесть за стол и протянул ему кружку, в которую уже успел налить чай. Максим отставил кружку и дерзко глянул на него.
– Сначала чай, а затем кулаком в морду? Это сегодня уже было! Я не буду отвечать на ваши вопросы без адвоката!
Максим посмотрел Абрамову в глаза, но он выдержал его взгляд.
– Ты, знаешь, я просто хотел поговорить с тобой о твоей женщине, то есть о Светлане. Мне интересно кто из вас кого нашел, ты ее или она тебя? Не удивляйся, я ее хорошо знаю, мы вместе учились в одной школе, и я даже дрался за нее в юности. Прошло столько лет, но ее судьба для меня по-прежнему небезразлична.
Марков сидел на стуле. Его глаза смотрели в пол. Он никак не рассчитывал, что здесь будут интересоваться его личной жизнью.
