– Добавьте, что я его не трону, если он добровольно согласится уйти со всех постов… по состоянию здоровья, – сказал он.
Борман с большой неохотой дописал текст. Его бы больше устроил немедленный арест Геринга.
Через час Борман принес ответную радиограмму, в которой Геринг просил «освободить его со всех занимаемых постов в связи с обострением сердечного заболевания».
– Мой фюрер, не передать ли на всякий случай приказ держать его под арестом? – решительно произнес Борман.
Гитлер только махнул рукой…
– Кто следующий?.. – спросил он в тот вечер Геббельса. – Я и это уже знаю. Я давно их всех просчитал.
«Следующим», как известно, оказался Гиммлер – «верный Гиммлер», «железный Генрих»… Узнав о переговорах, которые тот ведет с союзниками, Гитлер сразу приказал его арестовать. Но тут, как говорится, руки оказались коротки. Гиммлер укрылся под Гамбургом, в санатории, больше напоминавшем сейчас неприступную крепость, и взять его там не представлялось никакой возможности. При этом Гиммлер продолжал активно заниматься делами: прятать архивы, уничтожать опасных свидетелей и документы. По его приказу команды СС повсеместно ровняли с землей или жгли улики в виде человеческих тел, общего числа которых уже никто и никогда не сможет подсчитать. Трупы горели чересчур медленно. Пепел, который эйнзацгруппы (мобильные мотоподразделения) длинными полосами рассыпали вдоль дорог, упорно не уходили в землю; черные ленты скорбно вились по зазеленевшим лугам. Кальтенбруннер предлагал «ускоренные методы» – взрывать целыми лагерями, топить баржами, пока еще есть выход к морю. Мюллер предложил опробовать артобстрел и налет авиации, например на лагерь Заксенхаузен.
Не забыли и об отдельных личностях: 8 апреля повесили фиктивного главу заговорщиков адмирала Канариса. Был убит и арестованный в прошлом году Альбрехт Хаусхофер.
Каких разных людей порой соединяет рука палача!..
К 1945 году Гиммлер был сказочно, фантастически богат. Но «рыцарь СС» не был скуп и не собирался сидеть на своих сундуках. «Главное богатство – люди», – повторял Гиммлер чье-то изречение. И «люди СС» еще с февраля 45-го года начали расползаться, уходить «крысиными тропами»: кто покрупнее – за границу; мелочи было приказано «временно затеряться среди солдат вермахта».
(Очень скоро Южная Америка и Ближний Восток будут поражены гиммлеровской «инфекцией» и начнут болеть собственными разноцветными диктатурками.)
С 43-го года была запущена операция «Бернгард» – по производству фальшивых денег. Отто Скорцени поручили подобрать в концлагерях граверов, линотипистов, художников, наборщиков. Особенно хорошо удавались фунты стерлингов. Эксперты швейцарских банков не могли отличить их от настоящих.
Фальшивки удачно смешивались с настоящими (от проданного антиквариата до переплавленных золотых коронок) ценностями и тоже начинали утекать в надежные места. Часть их, на сумму в пять миллиардов долларов, легла в банки нейтральных стран. Досье со списками подставных лиц Гиммлер заблаговременно приказал утопить возле чехословацкой границы, в озере Топлинзее.
Гиммлер сам называл эти деньги «грязными». По его понятиям он имел право и на «чистые деньги». Под «чистыми» он подразумевал золотой резерв НСДАП (слитый, например, из «аризированного» имущества и мародерских рейдов по «культурным местам» поверженной Европы).
Гиммлер понимал, что, как только фюрер отойдет в мир иной, у этого золота останется только один «хранитель», а значит – хозяин. И этому хозяину, чтобы чувствовать себя спокойно, нужно с ним, Гиммлером, ладить. Борман это тоже понимает. Но Борман сидит с фюрером в бункере, в окруженном Берлине, и, как доносит Бергер, пока Гитлер жив, выхода Борману оттуда нет. По всему выходило, что фюрер в этой критической ситуации проявил-таки всю неоднозначность и даже загадочность своей натуры и выбрал подлинным, а не дутым (вроде Геринга) наследником такого же «неоднозначного» и «многогранного» Роберта Лея и… И черт бы их обоих подрал! Гитлера Гиммлер патологически боялся именно из-за того, что никогда не мог просчитать, предугадать, «предвидеть». Лею за то же самое он скорее симпатизировал. Теперь что-то должно было перемениться.
Поведение Лея 23–24 апреля кого угодно могло сбить с толку, но только не Гиммлера. А вот шпионов оно со следа смело. Один из красавцев-адъютантов Лея был любимым учеником Отто Скорцени в его разведшколе во Фридентале, но тоже не сумел сориентироваться в ситуации, когда эксцентричного рейхсляйтера понесло прямиком на русские танки.
Последнюю инспекцию альпийских шахт Борман провел 18–19 марта. 21 марта у него состоялся разговор с Гиммлером и Леем, и они согласились, что самым надежным каналом переправки людей и части капиталов НСДАП и СС являются субмарины нового типа U-38.
