– Значит, поступим таким образом. Ты останешься здесь, а я полечу в Бергхоф. Оттуда я смогу запустить операцию: об этом мы с Борманом прежде договорились – я это сделаю без него. Операцию я начну ровно в двенадцать, а в двадцать один ты должен быть около шахты с номером четыре. Ты найдешь ее по этой карте; она к нам ближняя. За девять часов охранные команды переведут рабочих в одну эту шахту. Дальше по условному сигналу должна начаться ликвидация. Объединенная охранная команда имеет приказ подняться наверх только после полного завершения ликвидации. Мы поступим так: в восемнадцать, вместо условного сигнала, ты сообщишь охранной команде, что после первого же выстрела в шахту будет пущен газ. Именно для этого ты мне и нужен здесь, старина.
– Охранники были набраны из бывших уголовников? – предположил Шмеер. – Они, скорее всего, струсят и полезут наверх.
– На это я и рассчитываю, – кивнул Лей. – Как только они вылезут, то автоматически сделаются нарушителями приказа, и им не останется ничего, кроме как дезертировать. Дорога от этой шахты одна. Когда они выйдут по ней из района АК-8, а это будет в завтрашнему утру, – я отдам приказ группу ликвидировать. Конечно, – продолжал Лей, – могут возникнуть и непредвиденные обстоятельства, но… положимся на волю Божью. После того, как сообщишь в шахту о газе, спрячься где-нибудь и дождись, пока они выйдут. Потом вернись и проверь, не обесточен ли подъемник. Схему, рацию, карты я тебе оставлю. Затем возвращайся сюда. Тебя будет ждать самолет. Ночью ты должен быть в Бергхофе. И… пожалуйста, не задавай мне сейчас вопросов. Просто будь предельно осторожен. Не рискуй. Повторяю, что-то может пойти не так, как я предполагаю, например, они могут поднять разведчиков для проверки и обнаружить, что газ – это блеф, но… Во-первых, темно, во-вторых, приказ все равно будет нарушен… Но если что-то все же пойдет непредсказуемым образом, повторяю – не рискуй. Просто дождись самолета и вылетай в Бергхоф. Я поищу другое решение.
– Подъемник не должен остаться обесточен? – уточнил Рудольф.
Лей молча кивнул. Он снова сделал паузу. Но Шмеер больше ни о чем не спросил. Лей велел ему слазить в кабину и достать все необходимое и коробку с продуктами и водой.
Еще раз напомнив об осторожности, он плавно поднял свой «Шторх» в удивительно спокойное сегодня небо.
Операция началась и прошла без сбоев. Охранники, набранные Борманом из уголовников, не пожелали быть удушенными в преисподней. Их командиры (перевербованные гестаповцы Мюллера) быстро обнаружили блеф и попытались удержать своих подчиненных под землей, но их тихо удавили. Охрана покинула шахту, вырубила подъемник и дезертировала, на рассвете попав под прицельный огонь дивизии СС, получившей от Лея приказ «уничтожить на месте отряд переодетых диверсантов».
Еще до полуночи усталый Рудольф Шмеер вылез из самолета на аэродроме Бергхофа, где его встретил Лей. Рудольф не ждал от шефа дополнительных объяснений, да у него и не было вопросов, кроме одного: а дальше что? Но и на этот вопрос ответ уже ждал его в одной из гостиных Бергхофа: его беременная жена, с маленьким дорожным саквояжем, в котором могли уместиться лишь самые необходимые вещи.
– Когда? – только и спросил Рудольф.
– Сейчас, Руди.
О чем было еще спрашивать?! И все-таки… Неужели прямо сейчас и… навсегда?!
– Послушай меня, – мягко начал Лей. – Вы шесть лет ждали ребенка; этим нельзя рисковать. Так что жизнь сама за тебя решила.
– Решили за меня, как всегда, вы, – усмехнулся Шмеер. – А я слишком к этому привык. Хотя и не всегда понимал… понимаю, – неожиданно поправился он.
– Не понимаешь, почему я решил сохранить жизнь свидетелям, не приказав обесточить подъемник? – прямо спросил Лей. – Но это не я, Руди. Это Бог. Раз мы проиграли, значит, Бог передумал и отнял у нас шанс. Теперь он дает его нашим противникам. Посмотрим…
Шмеер был поражен:
– Вы хотите сказать, что если Бог дает шанс нашим врагам, то… то вы…
– То я тем более обязан был это сделать. – Лей улыбнулся. Потом, глубоко вздохнув, он закрыл глаза и долго сидел так, точно пережидая или вспоминая что-то. Шмеер тоже сидел молча, порой поднимая глаза и печально вглядываясь в лицо человека, навсегда сделавшегося главным в его жизни.
Это и стало их прощанием.
В ночь с 25-го на 26 апреля советская армия замкнула кольцо окружения Берлина. Но в столице еще садились самолеты.
Совсем рядом с рейхсканцелярией, на автобан, приземлился «Арадо-60», пробитый русскими зенитками над Тиргартеном. Пилот-инструктор люфтваффе и знаменитая рекордсменка Ханна Рейч с трудом посадила почти вышедшую из строя машину, в которой находился раненый Роберт фон Грейм, новый командующий военно-воздушными силами, назначенный Гитлером вместо Геринга. Гитлер надеялся на энергичные действия с воздуха, которые позволили бы Венку быстрее продвигаться к Берлину.
– Венк прорвется, – как заклинание повторял Гитлер. – Ему только нужно помочь с воздуха.
Двадцать седьмого апреля передовые части двенадцатой армии были уже на подступах к Потсдаму, в районе Ферча, и к юго-западу – возле Беелитца.
