Заканчивая разговор с шефом, Гаррисон заметил, как Лей и Маргарита, встав из-за стола, спустились в сад и пошли по тропинке, огибающей кусты сирени. За кустами был большой газон; на нем хозяин ресторана обычно косил траву для своих кроликов, и Роберт ощутил непреодолимое желание подышать этим теплым тонким духом.
О чем-то таком Гаррисон догадался и сказал Даллесу, что разговор лучше отложить: Лей сейчас «не адекватен». На что шеф снова посоветовал ему отдохнуть.
– Послушай, я на ногах только вторые сутки, и это уже заметно, – снова попытался возразить Гаррисон. – А он… да я уже сбился со счета, – четверо… пять суток почти не спал. К тому же всякие эксцессы… И вообще, подобный разговор преждевременен.
– Да что с тобой, старина?! – рассмеялся Даллес. – Ты заботишься о нем, как о дите малом! Чем возбуждаешь мое любопытство.
И Даллес, снова хлопнув коллегу по плечу, вылез из машины и направился через церковный двор к аллейке, ведущей в глубь разогретого солнцем садика. Охрана укрывалась за сиреневыми кустами. С другой стороны кустов торчали мужские ноги в светлых носках. Даллес заглянул туда и обнаружил Лея лежащим ничком на стожке из свежескошенной травы; неподалеку на скамейке сидела его супруга. Даллес подошел поближе и вежливо кивнул ей:
– Фрау Лей? Вы меня знаете?
– Да, – ответила она, чуть подвинувшись.
Он присел.
– Я хотел поговорить с вашим мужем, однако сделаю это позже. У меня есть также разговор и к вам.
– Я слушаю.
– Речь пойдет о вашем брате.
Она резко повернулась к нему. В зеленых глазах вспыхнул болезненный вопрос.
– Ваш брат здоров и скоро будет в Германии, – быстро отвечал Даллес. – Не беспокойтесь за него. Но есть одна проблема. От моих коллег мне стало известно о приступах амнезии, посещающих вашего брата. Последний приступ особенно затянулся. Возможно, возвращение на родину поможет вернуть ему память. Положительную роль могли бы сыграть и встречи с близкими людьми, которые…
Он не договорил, боковым зрением приметив, что Лей поднял голову и посмотрел в их сторону. Затем поднялся и, отряхнув с себя траву, подошел к скамейке.
Мужчины поздоровались. Даллес про себя заметил, как переменился Лей со времени их первой встречи меньше месяца назад. Можно было предположить, что он все это время провел в концлагере. Это было непонятно, поскольку имелись ясные указания предоставить пленнику максимальные удобства.
– Если я правильно расслышал, вы сказали: есть проблема, – сказал Лей. – В чем она?
– В том, где устроить вашей супруге встречу с братом. Мои коллеги уверяют, что пока не имеют возможности переменить для Гесса место пребывания, – ответил Даллес. – Но и откладывать свидание нежелательно.
– Говорите всё, сэр! – вкрадчиво попросил Лей.
– Голодовки, приступы буйства, странные припадки, наконец, недавняя, вторая уже попытка самоубийства… Сейчас он выздоравливает, однако мои коллеги опасаются…
– Что Гесс не доживет до суда, а главное – не поведет себя на нем должным образом? То есть не станет молчать обо всем, что компрометирует королевскую семью и сэра Уинстона? За это ему позволили бы разыгрывать амнезию и таким образом вывели бы из-под всех обвинений? Я правильно понимаю?
Даллес молча усмехнулся.
– А моя жена должна им в этом помогать? – продолжал Лей. – А почему не фрау Гесс? Впрочем, я догадываюсь.
– Я только выполняю просьбу моих английских коллег, – заметил Даллес.
– Моей жене, в конце концов, наплевать на англичан с их пакостями, однако до той поры, пока это не коснулось Рудольфа. А его, судя по тому, что вы сказали, это уже и еще как… коснулось! Так что расчет ошибочен.
Даллес прикусил губы. Поединок с Леем был открыт, и счет пока 0:1.
– Я бы не торопился с решением, – сказал он. – Фрау Лей может подумать.
– Сэр, я сэкономил время вашим коллегам с острова. Моя жена не станет думать над тем, что противоречит ее внутренним установкам. Она так устроена. Увы! – усмехнулся Лей. – Теперь я сэкономлю и ваше время. Мы с женой твердо решили остаться в Германии. Мой «опекун», похоже, это уже осознал. Так что вам есть прямой смысл соглашаться на мои предложения. Они принесут пользу не только моим несчастным соотечественникам. За каждое дело для немцев я стану вам хорошо платить.
0:2? Даллес повернул голову и откровенно, с любопытством, посмотрел на Лея. Тот сидел, откинувшись на спинку скамьи, одной рукой обнимая жену, другой – держа травинку и покусывая ее.
– А мы разве отказываемся?! – пожал плечами Даллес и улыбнулся. – Запустить пищевые заводы, вскрыть еще пару-тройку тайников… Кто же станет возражать?!
– У вас был ко мне какой-то разговор – я правильно расслышал? – безмятежно уточнил Лей.
– Правильно. Но не до конца. Я сказал вашей супруге, что сделаю это позже. – Даллес поднялся. – А пока, извините – дела. Всего доброго.
Едва он повернулся спиной к скамейке, Маргарита почувствовала, как напряглась рука Роберта, лежащая на ее плечах.
– Сукин сын… – пробормотал Лей, так подавшись вперед, точно собрался ткнуть чем-то уходящего в спину. – Как я не придушил его тут, на месте?!
