В конце концов, если ты не хочешь за меня порадоваться, лучше сменим тему… Да, он живет в Лондоне, и еще раз да, Одри в курсе, что жизнь там дорогая, она только что прожила там целый месяц… Да, месяца вполне достаточно, мама, ты меня утомляешь… О не-е-е-ет, она не собирается переезжать в Англию, они знакомы всего два дня… то есть пять дней… Нет, она не переспала с ним в первый же вечер… Да, это правда, что ради Ромена она готова была перебраться в Мадрид через сорок восемь часов после знакомства, но сейчас речь не идет о мужчине ее жизни… на сегодняшний день это замечательный мужчина, и только… Да, время покажет, и нет, не надо беспокоиться за ее работу, она боролась пять лет, чтобы в один прекрасный день сделать собственную передачу, и не собирается теперь все испортить только потому, что ей встретился лондонский книготорговец! Да, она позвонит, как только доберется до Парижа, и я тебя тоже целую.
Одри запихнула мобильник в карман и протяжно выдохнула. Пожилая дама напротив взялась было за книгу, но снова отложила ее в сторону.
– Простите, если я вмешиваюсь в то, что меня совершенно не касается, – заметила она, спуская очки на кончик носа, – но в первом и втором разговоре речь шла об одном и том же человеке? – И, не дождавшись ответа от озадаченной Одри, пробормотала: – И никто меня не убедит, что поездка по этому туннелю не оказывает никакого воздействия на организм!
С того момента, как они устроились на террасе, они не сказали друг другу ни слова.
– Ты думаешь о ней? – бросил Антуан.
Матиас взял из корзинки хлеб и обмакнул его в горшочек с горчицей.
– Я ее знаю?
Матиас откусил кусочек и принялся медленно жевать.
– Где ты с ней познакомился?
Матиас взялся за стакан и опорожнил его одним духом.
– Знаешь, ты мог бы со мной об этом поговорить, – не отступал Антуан.
Матиас поставил стакан на стол.
– Раньше ты мне все рассказывал… – добавил Антуан.
– Раньше, как ты говоришь, еще не действовали твои дурацкие правила.
– Это ты сказал, чтобы в доме не было никаких женщин, я только потребовал, чтобы нянь не было тоже.
– Это уже не существенно, Антуан! Послушай, сегодня вечером я буду дома, если именно это тебя интересует.
– Давай не делать трагедию из того, что мы установили в нашей жизни некоторые правила, ладно? Ну же, приди в себя, сделай милость, для меня это важно.
Ивонна принесла им два салата, поставила на стол и вернулась на кухню, насмешливо качая головой.
– По крайней мере ты счастлив? – гнул свое Антуан.
– Может, поговорим о чем-нибудь другом?
– С удовольствием, а о чем?
Матиас порылся в кармане куртки и извлек четыре авиабилета.
– Ты съездил за ними? – просиял Антуан.
– Нет, как видишь!
Пять дней спустя, подхватив детей прямо у школы после уроков, они помчатся в аэропорт и вечером заснут уже в Шотландии.
К концу обеда между друзьями воцарился мир. Хотя… Матиас заметил Антуану, что установленные правила существуют только для того, чтобы их интереснее было нарушать.
Это был первый день недели, а следовательно, очередь Антуана забирать Луи и Эмили из школы. Матиас сделает все закупки после того, как закроет магазин, и приготовит ужин, а Антуан уложит детей. Несмотря на известные разногласия, жизнь дома была прекрасно организована.
Вечером Антуан получил срочный вызов от Маккензи. Образцы столов, задуманных Антуаном для ресторана, были доставлены в бюро. Инженер считал, что выбранная модель идеально соответствует стилю заведения Ивонны, но ему хотелось бы выслушать еще чье-нибудь мнение. Антуан пообещал, что обязательно займется этим завтра с самого утра, но Маккензи настаивал; поставщик сможет обеспечить требуемое количество и в те сроки и по тем же ценам, о которых они договаривались, но только если заказ поступит сегодня вечером… Вся процедура займет у Антуана не больше получаса вместе с дорогой.
Матиас еще не вернулся, и Антуан взял с детей слово, что они будут вести себя хорошо и соблюдать все правила предосторожности. Категорически запрещено открывать дверь кому бы то ни было, подходить к телефону, кроме тех случаев, когда звонить будет он сам, – тут Эмили хихикнула: как узнать, кто звонит, если не снимать трубку? – также запрещается близко подходить к кухне, включать или выключать электрические приборы, свешиваться с перил лестницы, трогать что бы то ни было… пришлось детям хором зевнуть, чтобы прервать сей монолог, хотя отец мог бы поклясться всем святым, что по натуре он не склонен к излишней мнительности.
Как только отец ступил за порог, Луи устремился на кухню, взобрался на табурет, достал с полки два стакана и передал их Эмили, прежде чем спуститься на пол. Потом открыл холодильник, достал две содовые и выровнял банки так, как всегда их выстраивал Антуан (красные с кокой слева, оранжевая фанта посередине и зеленый перье справа). Соломинки лежали в ящике под раковиной, абрикосовые тарталетки в банке с печеньем, а поднос, чтобы отнести все это к телевизору, на разделочном столе. И все было бы отлично, если бы экран пожелал включиться.
