Эния пообещала Ивонне, что во время работ она неотлучно будет в ресторане. И проследит, чтобы рабочие не повредили кассовый аппарат. Ивонне и без того было трудно себе представить, что, когда она вернется, все будет совсем по-другому, но если что-то случится с ее старенькой кассой, то испарится сама душа ресторана.
Она отказалась смотреть последние рисунки, которые принес ей Антуан. Она полностью ему доверяет. Зайдя за стойку, она достала из ящика конверт и протянула ему.
– Что это?
– Увидишь, когда откроешь! – заявила Ивонна.
– Если это чек, я его не приму!
– Если не примешь, я возьму два горшка краски и сведу на нет всю твою работу, когда вернусь, ты меня хорошо понял?
Антуан собирался поспорить, но Ивонна отобрала конверт и силой запихнула ему в карман куртки.
– Ты их возьмешь или нет? – спросила она, потряхивая связкой ключей. – Я очень хочу обновить зал, но моя гордость умрет только вместе со мной – издержки старой школы. Я и так знаю, что ты ни за что не позволишь, чтобы я выплатила тебе гонорар, но уж за работы я заплачу!
Антуан взял ключи из рук Ивонны и заявил, что ресторан поступает в полное его распоряжение до вечера воскресенья. И чтоб ноги ее здесь до утра понедельника не было.
– Мистер! Уберите, ради бога, ногу от двери, люди нервничают и не могут больше ждать, – взмолился лифтер башни Оксо.
Кабина по-прежнему пребывала на первом этаже, и, хотя служитель постарался объяснить ситуацию всем клиентам, некоторые из них не желали больше дожидаться, пока их доставят к заказанным столикам на последнем этаже.
– Я почти готов, – твердил Матиас, – почти готов.
Он вздохнул поглубже и поджал в ботинках большие пальцы ног.
Стоявшая рядом дама в деловом костюме наподдала ему зонтиком по икре. Матиас согнул ногу, и кабина наконец вознеслась в лондонское небо.
Ивонна вышла из ресторана. У нее назначен визит к парикмахеру, а позже она зайдет за чемоданчиком. Энии пришлось почти вытолкнуть ее за дверь и заверить, что она вполне может на нее положиться. Прежде чем сесть в такси, Ивонна обняла ее и расцеловала.
Антуан прошел дальше по улице, остановился у магазинчика Софи, постучал в дверь и вошел.
Двери лифта открылись на последнем этаже. Посетители ресторана устремились наружу. Вцепившись в поручень в глубине кабины, Матиас открыл глаза. Совершенно очарованный, он смотрел на город, как если бы никогда его не видел. Лифтер неуверенно хлопнул в ладоши раз, потом второй и наконец зааплодировал от всей души.
– Может, проедемся еще разок, только мы с вами? – предложил служитель.
Матиас глянул на него и улыбнулся.
– Разве что разок, потому что мне еще предстоит длинная дорога, – согласился Матиас. – Можно, я сам? – добавил он, поднося палец к кнопке.
– Угощаю! – гордо провозгласил лифтер.
– Ты пришел купить цветы? – спросила Софи, глядя на приближавшегося к ней Антуана.
Он достал из кармана конверт и протянул ей.
– Что это?
– Знаешь, тот дурак, которому я писал по твоей просьбе… думаю, он наконец-то тебе ответил, поэтому я решил принести тебе его письмо лично.
Софи ничего не сказала, только нагнулась, открыла дверцу шкафчика и положила письмо на стопку других.
– Ты его не распечатаешь?
– Распечатаю, но попозже, и потом, вряд ли ему понравилось бы, что я читаю при тебе.
Антуан медленно подошел к ней, обнял, поцеловал в щеку и вышел из магазина.
«Остин» катился по шоссе М25, Матиас перегнулся и достал из бардачка дорожную карту. Через десять миль он должен будет свернуть на М2. Этим утром он выполнил первое свое решение. На такой скорости он выполнит второе меньше чем через час.
Антуан провел остаток дня в компании Маккензи в ресторане. Вместе с Энией они сдвинули старые столы в глубь зала. Завтра грузовичок столярной мастерской их увезет. Теперь они все вместе синим мелом набрасывали на стенах будущий декор, отмечая для столяров, которые будут работать в субботу, где должна быть деревянная обшивка, а для маляров, которые придут в воскресенье, очертания арок и проемов.
Во второй половине дня Софи позвонил Матиас: он понимает, что она больше не хочет с ним разговаривать, но умоляет хотя бы выслушать.
В середине разговора Софи положила трубку на прилавок и пошла запереть дверь магазина, чтобы никто им не помешал. Она ни разу его не прервала. Когда Матиас повесил трубку, Софи открыла шкафчик. Она распечатала конверт и прочла слова, о которых мечтала все годы дружбы, наконец переставшей быть дружбой.
