Ну, сбегай… – растеряно произнесла она. – Только не долго.
Я мигом, – соврал Кошкин, ведь возвращаться сюда он и не думал.
Дмитрий вышел на улицу и пошёл в сторону дома Марии. Сначала он шёл аккуратно, чтобы в темноте не наступить в какую-нибудь холодную лужу, но через несколько минут сам не заметил, как перешёл на бег. И вот он несётся со всех ног по улицам ночного Владивостока. Сердце бешено колотилось, в горле пересохло, слюни стали резиновыми. Он остановился перед домом Марии, пытаясь вспомнить подъезд. Он лишь однажды провожал Марию до самого дома, когда её муж на целый день по каким-то своим делам уехал в Находку. Но сейчас, в тёмном дворе, он едва ли мог разглядеть в какой именно подъезд она заходила. Некоторое время он бегал от подъезда к подъезду, пытаясь вспомнить хоть какой-то ориентир. И, на своё счастье, действительно вспомнил. Из одного и подъездов вышли двое парней. Вышли почти беззвучно, лишь свет от лампочки в подъезде прорезал тьму во дворе дома. Никакого сигнала домофона не сработало, и Кошкин вспомнил, как Мария жаловалась ему, что их подъезд единственный в доме, где не работает домофон. Дмитрий пронёсся мимо парней, выходивших из подъезда. Они даже как будто что-то крикнули ему в след, но ему было всё равно. Кошкин не знал номер квартиры Марии, и на каком этаже она живёт. Пробежав два этажа, он достал телефон и снова стал набирать её номер. Шли длинные гудки, но она опять не брала трубку. Сердце заколотилось ещё сильнее. «Да чё с тобой такое?», – мысленно проклинал её Кошкин. Он остановился, чтобы перевести дыхание. Огляделся. В пустом тёмном подъезде он был совершенно один. Дыхание стало успокаиваться, но сердце должно было вот-вот вырваться из груди. Он снова взял телефон и, неизвестно на что надеясь, снова начал набирать её номер. Длинные гудки, и вдруг он услышал… Слабый сигнал! Это была музыка. Та самая песня, которая стояла на звонке у Марии. Примерно на этаж выше. Кошкин рванул наверх и увидел, что у одной из квартир на этаже дверь не закрыта полностью. Слабый свет тусклой лампочки. Он приоткрыл дверь. Это была её квартира. Осторожно, будто вор, он шагнул в её коридор.
Маша! – позвал он осторожно, но никто не ответил.
Пройдя дальше, он нащупал выключатель и зажёг свет в комнате.
Мария! – снова позвал он, и голос его дрогнул.
Она была здесь, в комнате. На ней было надето лишь голубое домашнее платьице, само тело лежало неподвижно на полу лицом вниз в луже алой крови. Страх сменился безысходностью и жалостью. Кошкин опустился на пол и сам не заметил, как слёзы потекли из глаз. Несколько минут он сидел неподвижно, перебирая мысли в голове. Затем тихонько подполз к телу Марии, и хотел было перевернуть её, чтобы в последний раз взглянуть на её прекрасное лицо. Но горе ударило по нему с новой силой, он не мог этого сделать. Дмитрий дотронулся до её волос. Они были такие же мягкие и красивые, как и в последний день, когда он касался их. За журнальным столиком он увидел молоток, испачканный её кровью. Этим молотком Юрий забил неверную жену до смерти. Кошкин встал и ещё раз оглядел комнату. Затем он прошёл на кухню, но там было пусто. Дверь в ванную была приоткрыта. Он обнаружил его там. Юрий лежал неподвижный и холодный. На нём были джинсы и, по-видимому, белая кофта. Тяжело было определить её настоящий цвет, так как она полностью пропиталась кровью. Юрий вскрыл себе вены кухонным ножом и навсегда уснул в заполненной водой ванне.
Даже сам Дмитрий не вспомнит, как долго он ещё находился в квартире. Он вернулся к Марии, сидел над её бледным телом, гладя по голове, и шёпотом, едва слышно, признаваясь ей в любви. Потом он нашёл её сотовый телефон и стёр свой номер из записной книжки. Стёр все свои сообщения и звонки за сегодняшний день. После этого Кошкин набрал номер полиции с телефона Юрия и сообщил, что произошло убийство и по какому адресу. Когда его попросили назвать себя, он незамедлительно бросил трубку. В последний раз он коснулся мягких волос Марии, поцеловал её ещё едва тёплую ручку, затем убедился, что не оставил за собой никаких следов и направился к выходу. Какое-то время он стоял у двери, прислушиваясь к любому шороху в подъезде, и вышел только тогда, когда был уверен, что там никого нет. Осторожно спустившись на первый этаж, он покинул тёмный подъезд и, наконец-то, оказался на улице.
Когда Кошкин вышел на дорогу, он увидел, как мимо него промчалась полицейская машина, явно вызванная им самим. После полиции, тишину ночного города нарушила сирена машины скорой помощи. Дмитрий бросил последний взгляд в сторону дома Марии и сквозь тьму побрёл в направлении своего дома.
Конец.
