Дёмину на мобильный звонить не было смысла. Он снова пропал на долгие месяцы и так и не объявлялся с того случая в пивнушке. Тогда он решил позвонить ему домой и узнать хоть у кого-нибудь, куда же пропал Дёмин.
Алё! – раздался на той стороне провода строгий голос бабушки Дёмина.
Здравствуйте, – добродушно ответил Дмитрий. – Это Дима Кошкин! А Витю могу услышать?
Нету Вити, – всё с той же строгостью ответила старая женщина. – В больнице он! – не став дожидаться ответа от Кошкина, она бросила трубку.
«В больнице», – пронеслось у него в голове. Он знал, что это означает. То же самое отвечала она тогда, когда Витя в первый раз угодил в дом для душевнобольных. Несколько минут он обдумывал услышанное, затем принял решение, что он просто обязан сегодня поговорить с Дёминым.
Больница, где в прошлый раз держали его друга, находилась через две автобусные остановки от Кошкина. Скорее всего, Дёмин и в этот раз там. Через 15 минут Дмитрий уже подходил к дверям главного входа. С виду здание выглядело как самая обыкновенная больница. Выкрашенное в бледно-голубой цвет здание окружали зелёные деревья. Было много грязи, Кошкин ступал осторожно, чтобы окончательно не испачкать и без того промокшие насквозь ботинки.
Виктор Дёмин, – назвал он имя друга.
На вахте милая старушка с короткими, кудрявыми волосами, выкрашенными в фиолетовый цвет, пробежалась глазами по какому-то списку.
Есть такой у нас, – ответила она. – Вы родственник?
Нет! Я друг.
Хорошо. Но сейчас с ним поговорить не получится.
Почему?
У них сейчас обед. Подходите минут через 40.
Понял, спасибо, – ответил Кошкин и тихо пошёл в сторону выхода. Потом резко остановился и вернулся к вахтёрше. – Извините, а вы не подскажете, почему его сюда положили?
Раз положили – значит были причины, – уклончиво ответила она. – Хороший вы друг, раз ничего не знаете.
Простите, – виновато ответил он. – Я только сегодня узнал.
Подождите минутку, – тихо ответила старушка и стала рыться в каких-то бумажках. – Дёмин Виктор Андреевич, – провозгласила она. – Попытка самоубийства.
Понятно, – ответил Кошкин.
Но я помню, как его привезли, – продолжала вахтёрша. – Вроде, его родные помешать ему хотели, а он давай на них с ножом кидаться. Пьяный он что ли был. И лицо у него, знаете, всё в крови и в синяках было. Подрался что ли с кем-то.
Наверное, подрался, – уклончиво ответил Кошкин. – Ладно! Пойду, погуляю пока.
Иди, милый.
Дмитрий вышел из больницы, закурил и побрёл в сторону продуктового магазина. Там он купил фрукты и плитку шоколада для Дёмина.
«Боже, дай мне сил пережить этот день», – молил про себя Кошкин. День действительно длился бесконечно. Было ощущение, что он не сегодня, а около года назад приехал навестить отца и слушал, как тот собирается начать жизнь с чистого листа. «Не удалось нам, папа! Не удалось!», – и снова слёзы подступили к горлу. Кошкин отвернулся и упёрся головой в грязную кирпичную стену магазина, чтобы никто из прохожих не мог видеть, как он плачет.
Дмитрий вернулся в больницу ровно через 40 минут.
Какой вы пунктуальный, – сказала разговорчивая вахтёрша.
Какой есть.
Вон стоит мужчина в очках, видите? – она указала на высокого доктора в белом халате и с чёрными волосами. – К нему подойдите, он вас отведёт к другу.
Доктор был не очень разговорчивый. Проверил пакет с фруктами и шоколадом, предупредил, что больному категорически запрещается передавать колюще – режущие предметы. Затем проводил Кошкина в комнату для встреч и ушёл по своим делам. Пока они шли по коридорам больницы, которые так часто описывал Дёмин в своих пьяных исповедях, Кошкина не покидало чувство ужаса от этого места. На пути им встречались люди чудовищного вида, они что-то кричали, что-то бормотали, а кто-то ничего не говорил, но был от того не менее жутким, не отрываясь смотря на Кошкина своими безумными, широкими глазами.
Комната для встреч была просторной и светлой. Стены от пола до потолка были заштукатурены, с потолка свисала яркая лампочка. Напротив двери под потолком было небольшое окошко, самое обычное, но со стороны улицы на него была прикручена толстая решётка. Посередине комнаты стояли несколько столов, за одним из них полуанфас сидел сам несчастный Виктор Дёмин. Он молча встретил Кошкина взглядом, а потом снова опустил глаза в пол.
Привет, Витя, – нарушил тишину Дмитрий.
Привет, – безучастно ответил Дёмин.
Я тебе тут фруктов принёс и шоколад, – проговорил Кошкин, но Дёмин больше не отвечал. – Ты как тут?
Как тут?! – вдруг закричал Дёмин так, что Кошкин чуть не потерял дар речи. – Пришёл поржать над сумасшедшим?
Витя, ты чего? Я только сегодня узнал, где ты! Пришёл тебя навестить.
Дёмин молчал несколько секунд, потом неожиданно спокойным голосом проговорил:
Не стоило, Дима. И жиду нашему передай, чтоб не приходил, если надумает. Не хочу я никого видеть.
Что всё-таки случилось?
Ничего особенного. Не сдержался немного, – он посмотрел в глаза Кошкину. – Так бывает, когда от жизни устал кашлять.
Это из-за того, что случилось в тот вечер?
