Братья давно с этим смирились. Они сидят и смотрят прямо перед собой, всем своим видом выражая полное внимание.
– Президентом… Юга… был… человек… по имени… Джефферсон… Дэвис[14].
Мне не хочется сидеть здесь в заложниках, особенно зная, что спустя несколько часов меня будет ждать Рианнон. И вот через часок я решаю использовать тактику Натана: начинаю забрасывать ее вопросами.
А как звали жену Джефферсона Дэвиса?
Сколько штатов было тогда в Конфедерации?
Каковы были потери в битве при Геттисберге?
Линкольн собственноручно написал свою Геттисбергскую речь или ему помогали?
И еще дюжины три подобных вопросов.
Братьям, видно, кажется, что я нанюхался кокаина, а мать волнуется и суетится, потому что ей приходится каждый ответ искать в справочнике.
– Джефферсон… Дэвис… был… дважды женат… Его… первая жена… Сара… была дочерью… президента… Закари Тейлора…[15] Но Сара… умерла… от малярии… через… три месяца… после… свадьбы… Он женился… второй раз…
И далее целый час в том же духе. Наконец я прошу разрешения сходить в библиотеку поискать книги по данной теме.
Она с облегчением кивает.
Учебный день в разгаре, поэтому в библиотеке я один. Библиотекарша меня знает, а значит, знает, из какой я семьи. Ко мне она относится по-доброму, но о матери отзывается довольно резко. Отсюда я делаю вывод, что воспитательница детского сада – не единственная персона в городе, чьей работой недовольна моя мать.
Сажусь за компьютер и сообщаю Рианнон адрес библиотеки. Потом беру с полки «Кормежку»[16] и пытаюсь вспомнить, на какой странице закончил чтение в прошлый раз, когда брался за эту книгу некоторое время назад. Сажусь за стол у окна и начинаю следить за проезжающими машинами, хотя и знаю, что Рианнон появится не раньше чем через два часа.
Затем на часок отбрасываю свою одолженную жизнь и заменяю ее книжной. С тем и застает меня Рианнон; я так увлечен чтением, что в первый момент даже не замечаю ее появления.
– Гм! – слышу вдруг ее голос.
– Привет, – отвечаю я.
– Читателей здесь больше нет, вот я и подумала, что это ты.
Я не могу удержаться: искушение слишком велико.
– Простите? – отрывисто бросаю я.
– Это ведь ты, правда?
Придаю лицу Джорджа максимально растерянное выражение:
– Я вас знаю?
Теперь и она начинает сомневаться:
– Ой, извините. Просто я, э-э, должна была тут кое с кем встретиться.
– А как он выглядит?
– Я, мм, вообще-то не знаю. Мы договорились, э-э, в Сети.
Я хмыкаю:
– А разве тебе не надо сегодня в школу?
– А
– Я не могу. У меня здесь встреча с одной очаровательной девушкой.
Она награждает меня уничтожающим взглядом:
– Ну ты и придурок!
– Извини, я просто…
– Ты самый настоящий… придурок.
Она всерьез рассердилась; да, пошутил, называется.
Я вскакиваю на ноги.
– Рианнон, ну прости, пожалуйста!
– Не надо было так делать. Это нечестно.
И она начинает от меня пятиться!
– Такое больше не повторится, обещаю.
– Просто не могу поверить, что у тебя хватило наглости со мной так поступить. Посмотри мне в глаза и повтори, что обещаешь.
Я смотрю ей в глаза:
– Обещаю.
Кажется, она удовлетворена, но не до конца.
– Ладно, верю, – говорит она. – Но ты все равно придурок, пока не доказал обратное.
Мы дожидаемся, пока библиотекарь отвлекается на что-то, и выскальзываем за дверь. Я беспокоюсь, нет ли какого правила, по которому она обязана сообщать о самовольной отлучке обучающихся на дому. Я знаю, что мать Джорджа через два часа явится за ним, поэтому времени у нас не так уж и много.
Мы отправляемся в китайский ресторан. Если сотрудникам ресторана и кажется, что в это время нам бы надо быть в школе, они оставляют эти мысли при себе. Рианнон сообщает свежие новости: Стив и Стефани опять поругались, но ко второму уроку помирились, а я рассказываю, как был Ванессой.
– Я знаю много таких, как она, – задумчиво говорит Рианнон, когда я заканчиваю свой рассказ. – И самые опасные из них те, у кого это хорошо получается.
– Подозреваю, что Ванесса – настоящий мастер.
– Ну, я рада, что мне не пришлось с ней встретиться.
Мы прижимаемся коленями под столом. Я беру ее руки в свои, тоже под столом. Но разговор продолжается как ни в чем не бывало. Мы вроде и не замечаем, что там, где мы касаемся друг друга, кажется, и кровь бежит быстрее.
– Прости, что назвала тебя придурком, – кается она. – Просто мне ведь и так тяжело. Я была совершенно уверена, что не ошиблась.
– Я и в самом деле вел себя как придурок. Я все время забываю, что ты ко мне еще не привыкла. А для меня-то это норма.
– Джастин иногда так делает. Притворяется, что я не говорила того, что ну вот только что ему сказала. Или разыгрывает целый спектакль, а потом издевается, когда я попадаюсь на удочку. Я просто ненавижу эту его манеру.
– Ну прости!
– Да ладно, все нормально. Я имею в виду: он не единственный, кто так себя со мной ведет. Наверное, есть во мне что-то такое, что забавляет людей. Я и сама бы так делала – дурачила бы их, если бы мне это хоть раз пришло на ум.
Я вынимаю из подставки палочки для еды.
