– Вставай сейчас же!
Приказ звучит так же резко, как и недавнее хлопанье дверью, только раздается в два раза ближе. Я открываю глаза и вижу отца Даны; он очень сердит.
– Пришла доктор П., – подхватывает голос матери из-за его спины, немного более примирительно. Может, она все же меня жалеет, а может, просто не хочет, чтобы отец совершил убийство при свидетелях.
Интересно: а если мое плохое самочувствие – результат не одного лишь жестокого похмелья? И эта докторица пришла просто по вызову к больной? Но когда она присаживается рядом, я не замечаю при ней никакого медицинского чемоданчика. Только ноутбук.
– Дана, – мягко произносит она.
Я поднимаю на нее глаза. Даже выпрямляюсь в постели, хотя голова тут же начинает болеть.
Она поворачивается к родителям.
– Все нормально. Не оставите нас одних?
Им не приходится повторять дважды.
Память совсем не работает. Я знаю, что все воспоминания – за этой толстой стеной, но как до них добраться?
– Не хочешь рассказать, что же произошло? – спрашивает доктор П.
– Ума не приложу, – отвечаю я. – Ну ничего не помню.
– Тебе так плохо?
– Да, просто ужасно.
Она спрашивает, давали ли мне родители тиленол, и я отвечаю, что нет, после того, как я проснулась, – не давали. Она на секунду выходит из комнаты, а когда возвращается, то приносит мне две таблетки и стакан воды. Пытаюсь проглотить таблетки. С первой попытки не удается, давлюсь ими и смущаюсь. Во второй раз получается лучше, допиваю оставшуюся воду. Доктор выходит долить стакан, давая мне время подумать. Думать не получается. Мысли еле ворочаются в голове, все такие же вялые и нескладные.
Она возвращается, сразу начинает спрашивать:
– Ты разве не понимаешь, отчего твои родители так на тебя сердиты?
Чувствую себя довольно глупо, но притворяться не могу.
– Я и в самом деле не знаю, что же я такого натворила, – выдавливаю из себя. – Я не вру. И хотела бы, да не могу.
– Ты была на вечеринке у Камерона. – Она внимательно смотрит на меня, проверяя, не начинаю ли я вспоминать. Когда же не видит на моем лице ни тени мысли, продолжает: – Ты просто сбежала на нее без спросу. И когда ты там появилась, сразу принялась накачиваться спиртным. Ты выпила очень много. Твои друзья, по вполне понятным причинам, были озабочены твоим состоянием. Но они тебя не останавливали. Они сделали такую попытку, только когда ты собралась ехать домой.
У меня такое чувство, будто нахожусь в конце очень, очень длинного дома, а моя память – в самой дальней от меня комнате. Я знаю, что в памяти все есть. И знаю, что доктор не лжет. Но я ничего этого не помню.
– Я вела машину?
– Да, вела, хотя тебе и не разрешали. Ты украла у отца ключи.
– Я украла у отца ключи, – громко произношу я, надеясь, что это хоть как-то поможет мне вспомнить.
– Когда ты уже шла к машине, тебя пытались остановить. Но ты ничего не желала слушать. Они старались тебя… ну, задержать. Ты на них набросилась. Обзывала разными нехорошими словами. А когда Камерон попробовал отобрать у тебя ключи…
– Что я сделала?
– Ты укусила его за руку. Вырвалась и сбежала.
Должно быть, так чувствовал себя Натан. На следующее утро.
Доктор П. продолжает рассказывать:
– Твоя подруга Лайза позвала твоих родителей. Они примчались сразу же, но немного опоздали. Когда твой отец почти тебя догнал, ты уже успела забраться в машину. Он кинулся тебя останавливать, и ты его чуть не переехала.
– Я чуть не задавила своего отца?!
– Далеко тебе уехать не удалось. Ты была так пьяна, что не смогла сдать назад по подъездной дорожке, и все закончилось в соседнем дворе. Ты врезалась в баскетбольную стойку. К счастью, никто не пострадал.
Я выдыхаю с облегчением. При этом не перестаю рваться в память Даны, стараясь отыскать в ней хоть что-то.
– Дана, мы хотим узнать только одно: зачем тебе это понадобилось. После того, что случилось с Энтони… Зачем?
Энтони. Мой брат.
Мой погибший брат.
Брат, который умер, сидя рядом со мной.
Рядом со мной, на пассажирском сиденье.
Потому что я попала в аварию.
Потому что я напилась.
Он погиб из-за меня.
– О боже! – выкрикиваю я. – Боже, боже!
Сейчас я вижу это. Его окровавленное тело. Я начинаю визжать.
– Все хорошо, – пытается успокоить меня доктор П. – Все уже в прошлом.
Но это не так.
Совсем не так.
Доктор П. дает мне что-то более сильное, чем тиленол. Я пытаюсь сопротивляться, но это бесполезно.
– Мне нужно сказать Рианнон… – Мой язык начинает заплетаться. Я не хочу этого говорить. Как-то само вырывается.
– Кто это – Рианнон? – спрашивает мать у отца.
Мои веки опускаются. Они не успевают получить ответ.
