— Значит, ты добивалась внимания троих мужчин, хотя любила только одного. — Мэтью перевел взгляд с нее на Мэри. — Мисс Марстон, по-моему, нам пора возвращаться в дом, — сухо объявил он.
— Все закончено? — Мисс Марстон встала и направилась к ним.
— Да, все закончено, — ответила Дженнет, глядя на Мэтью.
Мисс Марстон подошла к ним, и Дженнет протянула ей лист.
— Я… — Мисс Марстон, разинув рот, смотрела на рисунок. — Просто не верится, как вы меня изобразили.
Взяв у нее из рук бумагу, Мэтью взглянул на набросок: Дженнет с мастерством передала скромную красоту мисс Марстон.
— Леди Дженнет, рисунок просто необыкновенный.
Не знаю, как мне благодарить вас.
— Быть может, вам стоит подарить его на память лорду Блэкберну, — предложила Дженнет.
— Мне кажется, для этого пока еще не время, — наклонившись к Дженнет, сказала мисс Марстон.
— Глупости.
— Не хотите ли взять его себе, милорд? — со смущенной улыбкой обратилась к нему мисс Марстон.
Мэтью почувствовал, как у него в голове столкнулись противоречивые мысли. Хотя он хотел иметь рисунок как память, о таланте Дженнет, но он понимал, что должен принять его как изображение женщины, которая вскоре могла стать его женой.
— С удовольствием возьму, — пробормотал Мэтью.
— Господи, становится совсем холодно. — Мисс Марстон поежилась и завязала под подбородком шляпу.
— Нужно возвращаться в дом. Леди Астон планировала устроить ленч, когда все вернутся с охоты. — Мэтью плотнее запахнул плащ.
— Вы пойдете с нами, леди Дженнет? — спросила мисс Марстон.
— Пожалуй, мне нужно переодеться перед ленчем. — Тихо вздохнув, Дженнет посмотрела на свои испачканные руки.
— Лорд Блэкберн, вы должны помочь леди Дженнет донести ее вещи.
— Разумеется, — кивнул Мэтью.
— Мне не нужна никакая помощь, — поспешно отказалась Дженнет, а потом сложила листы бумаги и убрала в небольшую коробочку угольный карандаш. — Вы идите, а я еще немного побуду одна.
Мисс Марстон зашагала по садовой дорожке, а Мэтью что-то заставило задержаться.
— Иди, — настаивала Дженнет.
— Позволь помочь тебе. — Он потянулся к пачке листов, но Дженнет крепко прижала их к груди.
— Н-нет, — запинаясь, отказалась она. — Идите без меня.
Мэтью не представлял, что заставляет Дженнет так нервничать, а потом внезапно понял: она, должно быть, ожидала Энкрофта и хотела остаться наедине с ним.
Дженнет нагнулась, чтобы взять коробку с карандашами, и в этот момент, налетевший ветер вырвал у нее из рук несколько листов с рисунками.
— О нет! — вскрикнула Дженнет и постаралась поскорее наступить на них, пока ветер снова их не подхватил.
— Вот они, — сказал Мэтью, потянувшись за листами.
— Нет! Не трогай их!
Не обращая внимания на Дженнет, он взял ближайшие листы, а когда перевернул их, у него едва не остановилось дыхание.
— О Боже! — прошептала Дженнет.
Мэтью уставился на собственное лицо на рисунке.
— Когда ты?..
— Отдай! — чуть ли не закричала Дженнет.
Мэтью в упор смотрел на нее, только подняв вопросительно бровь и ничего не говоря.
— Это ничего не значит. Просто нужно было как-то провести время.
— Да, конечно. — Его сердце наполнилось радостью, когда он подумал о том, что из всех людей, которых она могла рисовать, сидя здесь в одиночестве, Дженнет выбрала его.
В это короткое мгновение Мэтью понял, что Дженнет так же влечет к нему, как его к ней. Но за всю его жизнь Мэтью никогда не разрывали более противоречивые чувства. Невдалеке на дорожке стояла молодая женщина, которой, несомненно, было приятно, что он решил ухаживать за ней. А прямо перед ним стояла женщина, которая, несомненно, не стремилась к браку с ним, но околдовывала его по совершенно необъяснимым причинам.
Мэтью отдал рисунки Дженнет и повернулся к мисс Марстон.
Он знал, в каком направлении должен двигаться.
Она полная и законченная идиотка, думала о себе Дженнет, идя позади Мэри и Мэтью. Как она могла так глупо вести себя? Как она могла в его присутствии выпустить из рук свои рисунки? Единственным утешением являлось то, что он видел всего два наброска — наброски его лица, — другие два она продолжала прижимать к груди. Дженнет решила, что, вернувшись в дом, сожжет их все, пока они не попались на глаза еще кому-нибудь.
О чем она только думала, изображая его таким, каким он, в ее представлении, будет без одежды? Ведь кто-нибудь мог подойти к ней и увидеть ее рисунки. Но после своего разговора с Эйвис этим утром Дженнет могла думать только о Мэтью — и о его холодных серых глазах, которые обжигали, как горящие угли, когда он целовал ее.
Дженнет только на ощупь была знакома с его плечами и грудью и на самом деле совершенно не имела понятия, как именно он может выглядеть без одежды. Но она, как могла, старалась выразить свое представление о нем, основываясь на впечатлении от статуй, которые видела в Британском музее. Поэтому, никогда не видя наиболее интересных частей его тела, она украсила его непременным фиговым листком.
