Николас охотно знакомил ее со всеми трудностями воспитания десятилетней девочки, но Дженнет, как ни старалась слушать внимательно, не могла не поглядывать на Мэтью, игравшего с Мэри в пикет. Не обращая внимания на зависть, болезненно впившуюся когтями ей в сердце, Дженнет наблюдала за совместной игрой пары: Мэри выглядела счастливой, а Мэтью явно скучал.
Возможно, они совсем не были такой великолепной парой, как думала Дженнет. Ей хотелось видеть Мэтью счастливым, и нужно было твердо знать, была ли Мэри подходящей ему женщиной. Дженнет решила, что должна каким-то образом встретиться с Мэтью наедине и поговорить об этом.
— Игра заканчивается, — усмехнувшись, сказал Николас. — Твой ход.
Взглянув на доску, Дженнет обнаружила что Николас загнал ее ферзя в ловушку и через два хода объявит ей шах, и быстро выставила перед королем пешку, пожертвовав ферзя.
— Ты сегодня совсем не уделяешь внимания игре, — констатировал он, забирая ее ферзя. — Обычно ты устраивала мне более напряженную игру. Есть что-то, о чем хочешь поговорить?
— Ничего. — Дженнет сосредоточилась на шахматной доске, хотя понимала, что партия проиграна.
Николас сделал ход и быстро объявил:
— Шах и мат.
— Хорошо сыграно, — Она отодвинула стул и встала. — Всего доброго, Николас.
Желая убежать от людей и шума гостиной, Дженнет незаметно вышла из комнаты и брела по коридору, пока не нашла кабинет лорда Астона. В кабинете все еще горел камин, и тишина манила так, что нельзя было не поддаться. Дженнет налила себе небольшую порцию бренди, собираясь выпить только один бокал и уйти спать.
Погрузившись в кожаное кресло у камина, она смотрела на танцующее пламя, и тихий вздох слетел с ее губ. Через две недели ее корабль отправится во Флоренцию. Дженнет любила свою семью и не хотела разлучаться с ней, но отъезд, безусловно, был единственным способом сохранить ее тайну, однако теперь причина отъезда изменилась.
Теперь Дженнет больше не думала, что ее исчезновение даст Мэтью возможность обрести счастливую жизнь. Его единственная надежда была связана с ней и с ее способностью, найти ему идеальную женщину, — которой она сама никак не могла быть. А остаться и видеть его любовь, было для Дженнет просто немыслимо.
— Опять пьёшь?
Дженнет закрыла глаза и вздохнула.
— Ты шел за мной сюда, Мэтью?
— Да. — По звуку шагов Дженнет поняла, что он подошел к креслу. — Думаешь, бренди даст ответ на твои вопросы? — тихо спросил Мэтью.
— Какое тебе дело? Бренди помогает мне забыться. А, кроме того, ты должен быть с Мэри. — Дженнет с изумлением смотрела, как он взял бренди, налил себе бокал и занял место напротив нее.
— У Мэри разболелась голова, и она пошла спать. — Он порочно улыбнулся Дженнет. — Пожалуй, мне следовало проводить ее.
— Нет, это было бы абсолютно непристойно — как и то, что ты сидишь здесь со мной.
— Но, тем не менее, ты не торопишься уйти. — Поднеся бокал к красивым губам, Мэтью сделал глоток.
Дженнет понимала, что нужно убежать, пока ее желание не стало неуправляемым, но ее тело отказывалось двигаться. Всего несколько глотков бренди привели Дженнет в оцепенение. Если она останется, то сможет смотреть на Мэтью, представлять себя с ним…
Боже, этого нельзя делать!
— Как дела у тебя с Мэри?
— Достаточно хорошо.
— Но?..
Мэтью быстро покачал головой:
— Должен признаться, я беспокоюсь, что она может не справиться с задачей, быть хозяйкой моих имений. Она заметно встревожилась, когда я назвал ей количество слуг.
Глядя в свой бокал бренди, Дженнет вспомнила разговоры, которые слышала, о состоянии его имений.
— Не верю, что у тебя так много слуг, что ей стоит об этом волноваться.
— В данный момент — нет. Но когда я женюсь, мне придется сколько-то нанять.
Дженнет на мгновение сжала губы.
— А у Мэри, по всей видимости, никогда не было необходимости нанимать прислугу.
— Совершенно верно. У них только дом в городе. Как много людей требуется для его обслуживания?
— Не много, и, вероятно, всем управляют ее мать и отец.
Мэтью кивнул, а потом откинул назад прядь каштановых волос, упавшую ему на лоб. Дженнет никогда не нравились такие длинные волосы, как у него, но ему они придавали какое-то безрассудство, которое так шло ему. У Дженнет задрожали пальцы от желания запустить их в его пряди.
— Ты в порядке? — мягко спросил Мэтью. — По-моему, у тебя весьма странный вид.
— Прости, я просто задумалась, — ответила Дженнет.
— О чем?
О чем? Ей нужно побыстрее что-то придумать.
— Считаешь, Мэри подойдет тебе как жена?
— Это то, о чем ты думала? — с явным недоверием в голосе переспросил он.
— Д-да.
— Ну конечно. По-моему, у меня не слишком большой выбор тех, кто подойдет мне. Она достаточно приятна, так что должна подойти.
Вина обрушилась на нее, словно кирпич на голову, и Дженнет закрыла глаза.
— Мэтью, я никогда не желала для тебя такого.
— Я знаю, Дженнет.
Если она сейчас же не сменит тему, то расплачется, а за свою жизнь Дженнет и так уже пролила много слез.
— Скажи, как ты собираешься сделать свои имения снова прибыльными?
Откинув голову на кожаную спинку, Мэтью смотрел на потолочные банки.
