Дженнет покачала головой, злясь на себя за то, что позволила себе дать волю воображению, и сердясь на Мэтью за то, что он спокойно шел впереди нее с Мэри Марстон. Зачем он дразнил ее почти на глазах у Мэри? Хотя Мэри находилась на таком расстоянии, что не могла слышать их, она все же могла уловить что-то неприличное.
У Дженнет до сих пор по спине бежали мурашки от замечания Мэтью о том, что ему следовало пригласить ее остаться у него в спальне. Дженнет не знала, как поступила бы, если бы прошлым вечером он ей это предложил. В своем полупьяном состоянии она, возможно, и согласилась бы.
Если бы только он попросил…
Оглянувшись, Мэтью нагло подмигнул ей. О Боже, теперь он знал! Он смог заглянуть в ее безнравственную душу и узнал правду о ее желании. Дженнет понимала, что должна положить всему конец. Мать правильно воспитала ее, а ни одна достойная женщина не заводит любовника.
Кроме Эйвис, напомнила ей предательская память.
Но Эйвис находилась не в таком положении. Она хотела узнать, что происходит между мужчиной и женщиной, ради своего литературного творчества, а Дженнет знала, что происходит. Мать провела с ней весьма специфические беседы о супружеской постели.
Супружеская постель.
Только супруги могут заниматься любовью в постели.
А она не могла выйти замуж за Мэтью. Свое будущее она создала себе пять лет назад, когда ее нога скользнула по мокрой траве, и она сама позволила Мэтью взять на себя страшную вину.
Она навсегда останется старой девой.
Однако что же все-таки мешает ей завести любовника?
Нет, она не из таких женщин.
Слава Богу, они, наконец, дошли до дома, и теперь Дженнет могла сжечь те рисунки — если бы она могла так же просто стереть образы из своего воображения!
— Леди Дженнет, — окликнул ее чей-то голос из гостиной.
Дженнет остановилась и потом, подойдя к порогу гостиной, увидела стоявшего у камина барона Хантли.
— Хантли?
— Давно не видел вас, — сказал он, направляясь к ней.
— Мы говорили, хотя и недолго, в литературном салоне у леди Элизабет всего лишь на прошлой неделе.
— Да, конечно. — Он смутился и потупился.
— Не знала, что вы знакомы с Астонами. — Дженнет не оборачивалась, но была уверена, что Мэтью остановился позади нее.
— Блэкберн, — кивнув, поздоровался Хантли.
— Хантли.
Услышав холодный ответ Мэтью, Дженнет заинтересовалась, что могло быть между этими мужчинами.
— Время от времени я веду дела с лордом Астоном, — в конце концов, ответил Хантли на ее замечание, причесав пальцами русые волосы.
— Понятно. — Дженнет не знала, что еще добавить, она давным-давно была знакома с Хантли, но он был закоренелым повесой и никогда не проявлял к ней интереса.
— Пожалуй, мне следует переодеться к ленчу. Мы можем поговорить позже?
— Конечно. Буду рада. — Интересно, о чем же таком Хантли хочет поговорить с ней?
Повернувшись, Дженнет наткнулась на сердитое лицо Мэтью. Он отступил с ее дороги, но она почувствовала его недовольство — уловила нечто материальное, несущее аромат сандалового дерева и сосны, — и у нее в груди громко забилось сердце.
Идя по коридору, Дженнет ощущала неотступное присутствие Мэтью у себя за спиной и, не выдержав, обернулась к нему:
— Зачем ты идешь за мной?
— Я иду в свою комнату. — Его губы скривились в улыбке.
— И я тоже.
— Прямо сейчас? — Его голос сделался хриплым и обольщающим.
— Не в твою. В мою.
— Тогда очень жаль, — отозвался он с ухмылкой.
— Прекрати! Ты не хочешь меня.
— Ты же знаешь, что хочу. — Он шагнул к Дженнет.
— Невозможно, чтобы ты хотел меня. Ты даже сказал Джону, что я не подхожу для него.
— Он так сказал тебе?
— Да. — Дженнет сжалась, услышав недоверие в его голосе. — Ему было очень приятно, что ты беспокоишься о нем. До того утра, когда произошло несчастье, я не понимала, почему ты это сказал ему.
Холодный взгляд Мэтью метался между ее глазами и губами.
Какая-то часть ее хотела открыть ему правду: Дженнет собиралась разорвать помолвку, но не могла найти нужных слов; ее, по-видимому, всегда останавливала мысль о том, что этим она разобьет Джону сердце.
Мэтью подошел к своей двери и остановился.
— Зайдешь? — предложил он глухим голосом, вызвавшим в Дженнет трепет.
Она могла сказать «да» и получить ответы на все вопросы, могла выяснить, как именно он выглядит без одежды, каков он на ощупь, каков на вкус…
— Нет, — ответила Дженнет. — Я иду в мою комнату — мою и мамину.
— Трусиха, — широко улыбнувшись, шепнул Мэтью.
— Я не трусиха. Я просто не думаю, что мне нужно становиться между тобой и мисс Марстон, — быстро сказала она, а потом отступила на шаг, повернулась и пошла по коридору.
— Трусиха.
Его шепотом произнесенное слово преследовало Дженнет. Да, она безвольная трусиха, но в данном случае действовала сознательно. Мэтью заслуживал гораздо лучшей женщины, чем она.
Мэтью наблюдал, как гости входили в столовую. Дженнет вошла с леди Элизабет, и, хотя вслед за ними вошла мисс Марстон, он не мог оторвать взгляд от Дженнет и от ее изумительных округлых грудей, скрывавшихся под бледно-голубым шелковым платьем с высокой талией.
