Но то ли ветер был встречный, или погода нелетная, ТамаГоча так и остался, по словам его друзей, над Москвой, описывая в небе круги, ожидая разрешения на посадку. В его отсутствие смысл собрания терялся. Команда менеджеров во главе с Чарли постаралась донести основные требования, заключающиеся в скорейшем погашении задолженности перед персоналом. Родственники же выступили со встречным предложением: погасить долг перед «чернорабочими», а потом уже — перед менеджментом. К тому времени у Чарли появился еще один единомышленник — высокая блондинка Елена, превосходно знающая английский язык. Когда собрание закончилось и все разъехались, Елена осталась работать в ночь. Во время ее смены к ней приехали двое из наиболее значимых родственников ТамаГочи и поинтересовались ее видением ситуации. Поскольку она только влилась в коллектив, то полностью поддерживала «линию партии», определяемую Чарли. На что услышала, что есть необходимость минимизировать затраты и требуется сократить число «дармоедов». А под ними подразумевались менеджеры. Судьбу Чарли уже решили, а вот кому еще остаться под ее предводительством — решать ей, сделав выбор между Альбертом и ее другом, пригласившим ее сюда. Лене ничего не оставалось, как сохранить друга. Объявить решение о прекращении сотрудничества с Чарли и Альбертом вызвались сами родственники. Для генерального менеджера они пошли на уступку, пригласив того на разговор. С Альбертом церемониться не стали и поведали ему об этом по телефону. На резонный вопрос о деньгах клятвенно пообещали все заплатить. А в подтверждение своих намерений оставили Чарли номера всех своих мобильных телефонов, обозначив контрольной дату 10 февраля.
Время шло, но волшебный ТамаГоча в голубом вертолете по-прежнему кружил над Москвой. В указанный день, 10 февраля, вся команда родственников традиционно праздновала наступление времени обеда в ресторане «Афин». Тут к ним зашла Лена и сказала, что звонит Альберт и интересуется судьбой своей зарплаты. Пока она произносила это, телефоны сидящих за столом начали по очереди трезвонить, вибрируя по поверхности стола.
— А, вот и Чарли! — сказал один из присутствующих. — Он мне сегодня уже двадцать раз звонил!
— А мне — двадцать пять! — вторил другой.
— А мне — тридцать два раза, — резюмировал главный. — Так за что им платить? Что они для нас сдэлали?
— Как за что платить? — удивилась Лена. — Они же работали, и хорошо работали!
— Если бы харашо работали, то вопрос о дэньгах сэйчас бы нэ стоял. Нэ за что платить, так им и пэрэдай.
Телефоны продолжали воспроизводить мелодии звонков, но никто из собравшихся так и не набрался смелости сказать Чарли, что его элементарно кинули.
Альберт, узнав об увольнении, ни разу не удивился. Все, что он сказал в разговоре с Леной, так это то, что у него хранится дилерский чай за январь. И он его оставит себе в качестве компенсации. (Дело в том, что по правилам, установленным в «Афинах», ночной менеджер забирал себе дилерский чай за сутки, а потом отдавал генеральному менеджеру. Таким образом, у Альберта была половина всех чаевых, вторая же находилась у другого менеджера, также работавшего в ночь.)
— Пусть забэрет! Это жэ нэ наши дэньги! — последовал ответ главного.
А Чарли так и не смог дозвониться. Он каждый день бомбардировал телефоны, но разговаривать с ним никто не хотел.
Оставался вопрос с дилерским составом. Комната видеонаблюдения в «Афинах» уже давно пустовала, а вот крупье все еще ждали и надеялись. Но и их терпению пришел конец. Они выдвинули ультиматум: нет денег — не будет и работы.
Чтобы как-то выкрутиться и продлить агонию, Лена со своим другом придумали неплохой компромисс: люди выходят на смену, а менеджер в ее конце выплачивает им зарплату за эти сутки, получая деньги из кассы. Три дня с пятницы по воскресенье эта схема успешно работала, потому что о ее существовании хозяева не знали: в выходные дни они отдыхали, занимаясь своими делами и давая возможность казино немножко обрасти тонким слоем жирка, чтобы было что «снимать». Когда же в понедельник, приехав за денежным оброком, они, посмотрев отчет кассира, поняли, как Лене удалось сохранять волков сытыми, а овец — целыми, возмутились и наложили свое вето. Но ночью все началось сначала: дилеры без менеджерского обещания об оплате выходить в зал отказывались, хозяева же платить деньги не собирались. Когда до начала смены оставалось не более двух минут, ночной менеджер все-таки добился согласия на повторение придуманной процедуры с iv (ай-ви — так в казино обозначаются суммы денег, взятые в виде аванса из кассы на дополнительные нужды). Но понедельник — день тяжелый. Он не принес с собой притока гостей, как это случалось на уик-энды. И, узнав, что текущий результат не превышает 1000 долларов, а время уже близится к трем утра и ждать «подмогу» неоткуда, главный в разговоре с менеджером запрещает выплачивать персоналу iv.
— Я же дал им слово! Лично пообещал! Что я им теперь скажу?
— Ты — мэнэджэр, вот и гавари чэго хочэшь. Дэнег я тэбэ нэ даю.
