— Гарри Поттер. Как ты это пережила? — мать сжала её плечи. — Он сделал тебе больно? Ты была у психолога?
Гермиона отрицательно покачала головой, не зная, как объяснить то свое состояние, но родители ждали ответа, а Генри даже перестал метаться по маленькой квартирке и сел в кресло.
— М-м-м… Я не знаю, — спокойно заговорила Гермиона. — Больно не было, ну… почти. Просто сам факт, что это был Гарри… Тот самый мальчик, лучший друг… Это ошеломило меня, как удар под дых. Был бы это кто-то другой — да даже Рон! — я бы просто убила его на месте, но Гарри я не могла причинить вреда… Не после того, что мы пережили вместе.
— Но он почему-то об этом забыл!
— Он не забыл, просто на него воздействовал крестраж и то, что он узнал накануне…
— Это его не оправдывает!
— Я знаю, знаю, и я так считала, — объясняла Гермиона, заламывая руки, пока мать поглаживала её по голове. — Но прошло время, и я осознала… Многое осознала.
— Ты всегда любила его, — вздохнула Марджери. — Нам так казалось.
— Получается, так… Но не это заставило меня кое-что понять. Постойте! — Гермиона прервала вдруг свой монолог и встрепенулась. — Значит, он принёс вам зелье, он врач, и это значит… — озарение пришло мгновенно, и она рассмеялась. — Он жил здесь, чтобы помочь мне, он ненавидит зелья, но всё-таки создал состав, который и восстановил вам память.
— Он сделал это, чтобы ты его простила. Эгоист! — прорычал Генри.
— Ну, конечно же, для этого, — Гермиона закусила губу, ощущая, как волна безмерной благодарности поднялась в ней, сметая всю обиду и боль. — И теперь вы снова со мной.
— Ты так просто простишь его?
— Просто? — рассмеялась Гермиона и решила перевести тему: — Так как он дал вам зелье? Когда? — она посмотрела на часы. Было одиннадцать утра.
— Сегодня, — начала рассказывать Марджери, — он пришёл к нам, как работник газовой службы. Он был в форме, как полагается, и даже предъявил именное удостоверение. Очень находчивый молодой человек.
Генри фыркнул.
— Потом он напросился на чай… Не знаю, что он нам подлил и как, — Гермиона на этих словах покраснела, думая, как часто она и сама так делала, — но мы совсем скоро всё вспомнили.
— Я хотел выпороть тебя! Правда, сначала убить его, а потом уж и взяться за тебя, но тем не менее!
— Да, он нам сразу всё рассказал, как на исповеди. Защищал твой поступок. Извинялся.
Гермиона хихикнула, представляя эту картину.
— Я избил его, кстати, — похвалился Генри, показывая кулак, на костяшках которого алели свежие ссадины. — Если бы Марджери меня не остановила, я бы его и по яй…
— Генри! Папа! — одновременно закричали женщины и рассмеялись.
— На самом деле, я была не против, — весело сказала Марджери, снова обнимая Гермиону, — но я так хотела скорее тебя увидеть.
— И выпороть! — напомнил Генри.
— Значит, он теперь врач? — миролюбиво поинтересовалась Марджери, а потом подошла к мужу и, успокаивая, взяла его за руку да подтолкнула к Гермионе.
— Врач, — тихо ответила она, не веря своему счастью. — Папа, прости меня.
Он обнял её. Большой и надёжный. Она снова почувствовала себя маленькой девочкой — так спокойно ей стало. В Хогвартсе она почти утратила это чувство, пока не подружилась с Гарри, но и он в итоге отобрал его.
— Мелковат он у тебя, — пробурчал басом отец, потом взял её за плечи и посмотрел в заплаканные глаза. — Сказал, что любит тебя, но ты всё равно не прощай его слишком быстро. Хотя, конечно, я тоже ему благодарен.
Гермиона удивилась, но сейчас ей не хотелось говорить о Гарри, и она снова обняла отца. Ей так много надо было рассказать и спросить. А Гарри… Благодарность к нему была безграничной, и они обязательно поговорят, а потом… Потом всё будет хорошо, теперь она в это верила.
— Надеюсь, мы едем в Англию? Эта жара меня доконает, — подала голос Марджери и начала привычно складывать разбросанные везде книги в аккуратные стопочки. — У тебя всё так же повсюду книги, — по-доброму пожурила она.
— О, да, — подтвердила Гермиона. — Хочу домой! — и счастливо рассмеялась, впервые позабыв страхи и обиду.
========== Глава 6. Живоглот ==========
И совершаем мы ошибки,
Поддавшись снова зову сердца,
Вновь обжигая чувства шибко,
Хотя закрыть должны бы дверцу.
Нельзя, конечно, нас винить
В недальновидности подчас,
Мы все хотим любить и жить —
Ведь говорят: «Живём лишь раз»
Клепешнёв Анатолий «Ошибки жизни»
Спустя месяц — а именно столько потребовалось Грейнджерам, чтобы вернуть свои настоящие документы и ещё немного попутешествовать как когда-то вместе — они вернулись в свой родной дом в пригороде Лондона. На улице был сентябрь, но, в отличие от австралийской, лондонская жара не была невыносимой. По правде говоря, данную погоду и жарой-то можно было назвать только с очень и очень большой натяжкой.
Гермиона размышляла обо всём, что с ней произошло: о родителях, о Гарри и даже о Роне, пока вручную расставляла книги на полках в своей комнате, напевая любимую песню:
— Sweet desert rose
Each of her veils, a secret promise
This desert flower
No sweet perfume ever tortured me more than this
Здесь она планировала пожить ещё некоторое время.