Гараба положил на тумбочку у кровати пакет с апельсинами и вышел. Ян не притронулся к апельсинам и попросил сестру:
— Раздайте, пожалуйста, их по палатам, вы же знаете, что я терпеть не могу выплевывать косточки.
Потом он получил письмо. Заказное письмо от Арендарчика; адрес был написан от руки и не на фирменном, со штампом фабрики, конверте, да, письмо неофициальное.
«Дорогой Янко, — читал он, — мы вместе с тобой протирали штаны, были однокашниками. Я ничем и никогда тебя не обидел. Несмотря на это, ты вздумал меня уничтожить. Напрасно ты это затеял. Земана сняли, и неизвестно, кого теперь поставят в районе. В области всем будет заправлять Гараба, который меня не жалует. Он давно дожидался момента, когда Земан споткнется. Земан споткнулся на мне, но не в том дело. Ты сбросил меня со счетов, сбросил со счетов и Земана, но помни — на свете нет безгрешных. Иногда мы знаем о других даже слишком много. И в соответствующий момент вытягиваем на свет божий нужную карту. Таким образом получается цепочка, которой нет конца, просто время от времени из нее выпадают отдельные звенья. Помни, что и ты звено в этой цепочке. И не хотелось бы, чтоб…»
Дальше Ян читать не стал. Скомкав письмо, бросил его под кровать, а после сказал доктору Змоку:
— Хватит с меня посещений. И писем не надо, никаких. Мне от них только хуже.
— Хм, — покачал головой доктор Змок, — ладно, не пускать так не пускать. Но вообще-то медицина настолько продвинулась вперед, что, если человек чем-то расстроен, ему достаточно проглотить пилюлю, и все становится на свои места. — Он протянул Яну пачечку радепура. — Могу предложить вместо конфетки. На меня вот пришла анонимка, что я беру взятки. А я в жизни не взял ни бутылки. Специально велел зашить на халате карманы, чтоб не производить впечатление парикмахера, который ждет чаевых. Тем не менее из отдела здравоохранения прислали комиссию, расследовать дело. В жизни я ничего не взял, у нас нянечки со смеху помирали, что проверяют именно меня, им известно, как я прогнал из приемной мясника — до этого он у меня оперировался по поводу аппендицита, — так вот, он вздумал поднести мне колбасу, когда заколол свинью.
— Наверняка набил ее в свой отрезанный аппендикс, — усмехнулся Ян.
— Дорогой мой, с этим не шутят, — остановил его доктор. — Теперь я живу с радепуром. Комиссия уехала, ничего не обнаружив, ни пятнышка на моей репутации, но теперь на полгода хватит разговоров о том, что доктор Змок берет взятки.
«Мало мы знаем друг друга, — подумал Ян. — Если Змок и правда не брал подношения и все не сомневались в этом, почему никому из начальства не пришло в голову бросить анонимку в корзину? Почему от брызг ядовитой слюны лихорадило всю больницу, а доктор Змок теперь глотает радепур?..»
Ян посмотрел на свои часы:
— Уже одиннадцать.
— Не совсем, — возразила секретарша. — На моих «дигиталках» десять пятьдесят и шесть секунд.
— Они у вас точно идут?
— Плюс-минус секунда в месяц, если верить рекламе, — сказала секретарша и отставила загорелую руку. — Ну, как вам они?
— Это вы привезли из путешествия к морю?
— Нет, купила у цыганки на площади.
— Я не доверяю таким часам. — Ян покачал головой и поинтересовался: — Кто там у генерального?
— Наш новый сотрудник. Будет заведовать отделом исследований.
— Каких исследований?
— Господи, вы же ничего не знаете, у нас открывается новый отдел, исследовательский.
— Это правильно, — сказал Ян.
— Да, и новый зав очень даже симпатичный человек. Ученый, а по виду совсем не сухарь.
Открылась обитая дверь. Из нее вышел улыбающийся Арендарчик с большим черным блокнотом под мышкой.
— Михал!
Взгляды их встретились.
— Наконец-то ты выздоровел! — Арендарчик обнял его. — Ничего, все проходит, и на старуху бывает проруха.
— Михал, как ты сюда попал?
— Теперь будем работать вместе. Знаешь, а здесь лучше. Забот меньше, работа не такая нервная, как на периферии. Квартиру дают четырехкомнатную. Приглашу тебя на освящение. Мы ведь друзья, не правда ли?
— Да заходите же, — вмешалась секретарша. — Не то шеф уедет на совещание в министерство.
Ян вошел. Генеральный сидел за столом. На этот раз он не улыбнулся ему, скорее даже подозрительно смерил взглядом с головы до ног и процедил:
