— Что бы ты делал, если бы больше не было войн? — она использовала одну из его отражающих поверхностей в качестве зеркала и расчесывала свои короткие каштановые волосы.
— Не знаю, — сказал Грей. — Полагаю, меня отключили бы и отправили на слом. А что бы делали
— Я бы вернулась на Землю — ты же знаешь, откуда я на самом деле родом, — встретилась бы с каким-нибудь милым мужчиной и завела бы настоящий дом. Я бы спала ночью в постели, а не в какой-нибудь грязной дыре, и у меня был бы мужчина, который любил бы меня, делил со мной жизнь и занимался со мной любовью. — она сделала паузу и улыбнулась, — у меня были бы дети, и впервые в моей fucking жизни у меня был бы шанс стать счастливой.
— Тогда я надеюсь, что это будет последняя война, — сказал Грей, имея ввиду именно то, что сказал.
Она отбросила щетку и с грустью посмотрела на его передний оптический датчик. — Они обманули тебя. Ты самое доброе и заботливое создание, которое я когда–либо встречала, и я бы вышла за тебя замуж, если бы ты был мужчиной. Но ты никогда не сможешь стать мужчиной — и никогда не обретешь ни покоя, ни счастья. У тебя должно быть лучшее будущее.
— Я счастлив, когда вы разговариваете со мной, — сказал Грей, и это тоже было правдой.
Он прервал воспоминания и углубился в изучение отношений.
В конце концов, она перестала ездить на R&R[31]. Вместо этого она решила проводить со мной все свое свободное время, гуляя или просто лежа в моей тени, доверяя свои надежды и мечты. Это было... непохоже ни на что, что он когда-либо делал.
О той ситуации он почти ничего не помнил. У него сгорело так много датчиков, и он испытывал такую сильную боль, что ничего не мог разобрать. У него было яркое воспоминание о наземных войсках, приближавшихся к нему, а затем он был отключен...
Когда его восстановили и снова подключили к сети, в его роту был назначен еще один Боло. Когда он спросил о лейтенанте Браунинг, ему сказали, что она уволилась и уехала домой. Он подумал, что она могла бы ему написать — иногда человеческие ветераны так поступали с Боло. Но больше он ничего о ней не слышал. В глубине души он надеялся, что она обрела счастье, к которому стремилась.
Но это не объясняло его сон.
Лазер Анишей нашел его, и он почувствовал, как керамическая броня превращается в пар, сантиметр за сантиметром. — Значит, я должен умереть. Чего я не понимаю?
— Грей, — теперь в ее голосе звучало отчаяние, — Грей, мой самый верный друг, ты должен проснуться, пока я не умерла...
Он отчаянно пытался проснуться, но на этот раз сон не отпускал его. Он не мог убежать, и это было хуже всего, что с ним могли сделать Аниши, когда преследующее его воспоминание заключило его в свои холодные объятия. Воспоминание было в нем, ясное как зрение, четче любого сна. Правда.
— Мой монитор показывает, что вы умираете.
— Браунинг! Ты нарушила радиомолчание. Отключись! Они найдут тебя!
— Я знаю, но я не могла позволить себе умереть, не сказав ничего. Я люблю тебя, ты, большой тупой сукин сын! Я люблю тебя...
Это были ее последние слова.
Каждый удар камня соскабливал крошечный кусочек металла. Грей поднял маленькую деталь и, прищурившись, посмотрел на нее. Практически достаточно. Он осторожно продолжил свою работу.
— Ты выглядишь...
— Нет проблем. Я готов. Пожалуйста, достань мне карту купола. — он снова посмотрел на металлическую деталь, затем вставил ее обратно в механизм почищенного карабина.
— В тебе что-то есть... что-то темное. Мы бы предпочли, чтобы ты подождал, пока не успокоишься.
— Это все спокойствие, на которое я способен. Мне нужна карта, немедленно.
Он закончил собирать пистолет и вставил обойму на место.
— Что ты сделал с пистолетом?
— Я кое-что запомнил из своих записей по истории оружия. Если спусковой крючок в этой штуке слишком износится, его работа изменится...
Грей поднял пистолет, нажал на спусковой крючок и удерживал его нажатым.
Тридцать металлических пуль с визгом разлетелись по пещере, рикошетируя от стены к стене, отчего у него зазвенело в ушах.
— Это выглядит очень...
Грей отложил пистолет и начал возиться с костюмом, подсоединяя провода к источнику питания и проталкивая их через маленькое отверстие, которое он продел в поясе. — Карта?
— Мы создадим ее. — Хэл исчез.
Память была искажена, но теперь он смог вспомнить бóльшую часть того, что произошло на самом деле. Смерть Браунинг свела его с ума, что крайне редко случалось с Боло. Он чуть не убил спасательную команду, прежде чем они смогли привести его в чувство. Пытаясь спасти его, пока он находился в ремонтном доке, они стерли из его памяти последние мгновения Анишской войны, а затем солгали ему. Они смутили его разум и солгали ему, чтобы он даже не смог почтить ее память скорбью! Но, должно быть, в стертых ячейках памяти остался какой-то остаточный заряд, потому что он помнил.
Он вспомнил...
