Паскуа подняла свою М-35 и нажала на спусковой крючок.
— Было приятно познакомиться с тобой! — прокричала она, перекрывая шум.
Джеймс кивнул, не оборачиваясь. Минометные снаряды начали падать на обломки на окраине Какаштлы; рыцари задействовали свое тяжелое вооружение.
Он затаил дыхание и наблюдал за огромной машиной. Под воздействием выстрела из рельсотрона вся поверхность дюрахромовой брони прогнулась. Лава, покрывавшая ее, исчезла, превратившись в молекулярную пыль, покрывшую камни площади на сотни ярдов во всех направлениях.
Но еще на поверхности Боло также вспыхивали разряды коротких замыканий, и яркое впуклое пятно на броне сияло, постепенно остываю от белого до угрюмо-красного.
— Марки! — крикнул он. Подождал. Ответа не последовало.
Но в наступившей тишине крики людей стали громче, и ему не нужен был голос капитана, чтобы понять, что происходит.
— Они идут!
Рыцари-ягуары неслись вниз по склону, буквально требуя крови. Джеймс Мартинс стрелял снова и снова, но чувствовал, как волоски на спине встают дыбом от их радостных воплей.
Паскуа завидовала его сосредоточенности, когда он отдавал приказы и подбадривал своих. Она могла только стоять на коленях с пересохшим ртом, сжимая свой М-35, и смотреть, как смерть с ревом спускается за ней с холма.
— Окей, цельтесь и стреляйте, цельтесь и стреляйте, давайте, люди. — кричал Джеймс.
— Черт, — сказал он.
— Что? — спросила Паскуа.
Джеймс постучал по своему шлему. — Они не просто атакуют. Минометчики продвигаются вперед, и они заходят нам с фланга. У нас всего около двадцати штурмовых винтовок и не так уж много боеприпасов. У них двести. Большинству из нас...
Неподалеку какастланка подняла винтовку и выстрелила из-за груды щебня. Серо-белый дым обозначил ее позицию; она покатилась по щебню, когда пули засвистели и высекли искры на том месте, где она только что находилась, борясь с затвором своего оружия. Оно поддалось, и из него выскочил латунный патрон. Она нащупала еще один в патронташе, висевшем у нее на груди, и вставила его в казенник. Еще один щелчок рычага закрыл патронташ, и она поползла к другой куче битого камня.
— У нас недостаточно огневой мощи, чтобы остановить их.
Он поймал Паскуа и распластался на земле. Мина упала менее чем в десяти ярдах от него, осколки злобно завизжали вокруг них. Их напряженные лица были в нескольких дюймах друг от друга, Джеймс открыл рот, чтобы заговорить.
Раздирающий уши скрежет истерзанного металла прервал его слова. Что-то заставило землю содрогнуться под ними, бесконечный гудящий, скрипящий грохот. Время замедлилось. Кренясь и раскачиваясь из-за неравномерного движения на трех гусеницах, Боло рванулся вперед, чтобы заполнить брешь в центре защитной линии. Скальное основание под ним трещало громче выстрелов; каменная крошк хрустела и вылетала из-под его колес.
Многие жители деревни закричали, услышав эти звуки, и развернулись, направив свои М-35 на Боло, но только, чтобы повеселеть, когда Боло понесся к ним, заполняя брешь в воротах.
Олень-Семь издал вопль ненависти, когда Боло переместился в голографическом прицеле.
— Я убил тебя! — крикнул он. — И я убью тебя снова, и снова!
Его руки вцепились в рычаг управления. Большие пальцы надавили на кнопку запуска.
