Рыцари-ягуары закричали от восторга, и, улыбаясь их одобрению, Олень-Семь повернулся и встал, скрестив руки на груди, расставив ноги, высоко подняв голову, и победная улыбка уже озарила его лицо.
Рельсотрон возвышался над холмом, окруженный ореолом восходящего солнца. Длинная тонкая труба, заключенная в скобки двумя рельсами, выглядела невообразимо странно, поскольку, казалось, пронзала солнечный шар.
— У этой штуковины есть тело? — спросил кто-то из мужчин.
— Господи, Эрнандо, а я думала, что у тебя самый большой прибор в округе, — прокомментировала какая-то женщина под общий смех.
Джеймс включил свой шлем. — Топс, — сказал он, — может ли Боло определить, куда ударит эта штука?
— Тебе придется спросить об этом Зверя, — ответил Топс. — Только он сам знает, что он видит.
Джеймс нахмурился, ему не понравилось разговаривать с Боло. — Марки, ты видишь, куда они целятся?
— Да, капитан.
— Не могла бы ты своевременно предупредить нас, чтобы мы убрались с траектории?
— Ответ отрицательный, капитан. Система прицеливания XM-17 очень проста в управлении, цель может быть обнаружена за считанные секунды. Я считаю, что у людей будет недостаточно времени, чтобы отреагировать на мои предупреждения.
— Нам не обязательно стоять как вкопанным, пока они стреляют, — сказала Паскуа. — Я бы поставила свою жизнь на то, что они не спустятся сюда, пока Боло не будет выведен из строя.
Он повернулся и посмотрел на нее. Она отвела взгляд от своего отражения на непрозрачной поверхности его лицевого щитка.
— Хорошее предложение, — сказал он. — Выдвигайтесь. Отойдите от стены. Они, вероятно, не нападут, пока не уничтожат Боло. Нет смысла рисковать нашими шеями понапрасну. Отступайте к первому ряду домов, укрывайтесь в подвалах. Избегайте тех, которые находятся между пушкой и Боло; я думаю, можно предположить, что они станут первыми жертвами.
Джеймс остался на своем месте, а Паскуа, как и обещала Пауло, осталась рядом с ним.
— Если я не смогу быть там, ты должен быть там, — яростно настаивал он. Он встретил ее у входа в женскую палатку в сине-сером предрассветном свете. — Отец заставляет меня оставаться здесь, — обиженно пробормотал Пауло. — А ему нужен кто-то, кто прикрывал бы ему спину. — И он посмотрел на нее, в темных глазах блестели непролитые слезы, молча требуя от нее слова.
— Я сделаю это, — просто сказала она, а он кивнул и ушел.
— Тебе необязательно здесь оставаться, — тихо сказал Джеймс.
— Я хочу видеть.
Они повернулись и побежали обратно, через огороды и цветы, во двор какого-то здания и спустились в погреб. Наверху располагалась винокурня; из деревянных чанов позади них доносился сильный фруктово-сахарный запах рома. Как один, они подошли к полке, с которой открывался вид через узкие окна на уровне земли.
После этого они замолчали. Их тела напряглись, как натянутая проволока, нарастающий ужас от того, что гигантская пушка была приведена в боевую готовность, давил на них, словно физическая тяжесть.
— Топс, как дела? — внезапно спросил Джеймс, нарушив затянувшееся молчание.
Топс молчал; они услышали скрежещущий звук, когда он поднял забрало и вытер пот со лба.
— Порты бесконечных повторителей свободны, — доложил он. — Боло говорит, что он может ими пользоваться. Но, — он сделал паузу и облизал пересохшие губы, — он не может поворачиваться и ходить. А, как вы, наверное, заметили, сэр, этот ублюдок подкрадывается сзади.
— Спасибо, Топс. Мартинс, отбой. — Джеймс повернулся обратно к гребню и обнаружил, что смотрит в дуло рельсотрона. — Черт! — прорычал он и, схватив Паскуа за талию, спрыгнул со стены как раз перед тем, как она рассыпалась.
От удара взрывной волны у них перехватило дыхание, и их отбросило на несколько ярдов, прежде чем гигантский невидимый кулак, обрушившийся на них, позволил им упасть. Грязь и обломки дерева били их там, где они лежали, корчась, а их оглушенные легкие отказывались принимать воздух. Балки в подвале просели, а сверху обрушилась лавина нескончаемого грохота падающих камней.
Наконец, Джеймс с болезненным спазмом смог перевести дыхание, но тут же закашлялся, вдыхая пыль, которая все еще оседала вокруг них. Паскуа ахнула и начала кашлять мгновение спустя.
— Топс, — прохрипел Джеймс, — как обстановка?
— О, слава богу, — сказал Топс. — Я думал, вы точно мертвы, сэр. Они там танцуют, хлопают себя по голове, кричат и, судя по звукам, поют.
Шум в ушах Джеймса стих, и он действительно мог слышать, хотя и очень слабо, что-то похожее на пение.
— Было бы очень приятно, если бы Марки смог отплатить им тем же, — подсказал Джеймс.
— Мы работаем над этим, капитан.
