— Давайте поужинаем, ты, Федор, не торопись, пусть собаки немного отдохнут. Федор, Гиргори, заходите, — пригласила каюра и старика Акулина.
Порубив небольшими кусочками, Кэлками сварил на костре вымоченную на речке кету. Потом настругал жирного гольца, чтобы еще строганины поесть. После ужина каюр уехал, предупредив, что завтра раненько приедет за ними. Гиргори остался ночевать в палатке. Весь остаток вечера Кэлками с Акулиной занимались упаковкой и распределением продовольствия по вьюкам и отдельным мешкам, раскладывая на две части. Одна куча будет отправлена в бригаду с каюрами, а вторую часть они повезут с собой на вьючных оленях. Мунгурки теперь нетяжелые, и олени не будут проваливаться в подмерзающем по ночам снегу. Весной пастухам, делающим большие переходы, часто приходится кочевать по ночам, используя твердый наст, а днем отдыхать, чтобы вечером, когда застынут талые снега, снова двинуться в путь. Кэлками таит в душе некую надежду, что будет кочевать по ночам за каюрами. К тому же весенние ночи короткие и не очень темные.
Вечером Акулина подарила старику деньги. Сначала Гиргори хотел было от них отказаться.
— Да зачем, Ако, я же просто помогаю вам. Для меня это приятно побывать у вас в гостях, — растрогался старик.
— Не стесняйся, Гирго, это не плата, а просто подарок, — сказала Акулина.
— Большое вам спасибо, — сказал старик и аккуратно зашил сверточек в правый карман, взяв у Акулины иголку с жильной ниткой. — Вот и на лыжах походил, молодость вспомнил свою. Около Утэчана и мне приходилось ночевать также с оленями, — говорит старик.
Кэлками и Гиргори проговорили допоздна и уже два раза подогревали чай. Старик до утра поддерживал огонь в печке и часто курил. В хорошо натопленной палатке было тепло и уютно.
Кэлками с Акулиной встали выспавшиеся и бодрые. Кастрюлю с рыбой и мясной суп Гиргори уже подогрел и оба чайника успел вскипятить. Кэлками после завтрака еще дров натаскал и начал уже рубить, когда подъехал Федор. К тому времени Гиргори ушел к оленям.
— Хук, хук (
— Та… — скомандовал он, останавливая собак и, застопорив нарту мощным остолом, встал с нарты.
— Доброе утро! — поздоровался Федор, подходя к палатке и подавая руку Кэлками.
— Дорава, Федор. Заходи, давай сначала чаю попьем, а потом поедем. Собрание долго будет идти, пить захочется, — предложил Кэлками.
— Ну давайте почаюем сначала, а потом и поедем. Действительно, собрание долго будет тянуться, а в клубе станет жарко, — согласился каюр и зашел в палатку вслед за Кэлками.
Акулина поставила на столик еду.
— До начала собрания люди еще успеют и пообедать. А вы — нет, так что заодно и покушайте, — сказала Акулина.
— Ты, Федор, тоже в стада поедешь? — спросил Кэлками.
— Вообще Каркув сказал, чтобы я был готов. Мне бы надо хоть денек, чтобы нарту привести в порядок. Нужно поставить весенние полозья с тонким полосовым железом. Они по насту и мокрому снегу хорошо будут скользить. А деревянные что? Тупые, промокать будут и под груженой нартой быстро сотрутся. Весенний наст острый, как наждак, за две ночи полозья можно посадить. А на сопках еще и проталины появляются, там, где камни торчат, рубанок и только. Так что надо полотно прикручивать, без него никак, — покачав головой, ответил каюр.
— Ако, приоткрой двери, а то жарко раскочегарила, — попросил Кэлками Акулину.
Акулина подперла палкой дверной клапан палатки. Холодный поток воздуха хлынул вовнутрь жилья.
— Ты-то, Федор, за полдня полозья поставишь, да еще с песенкой, — засмеялся Кэлками похвалив каюра.
