«После нелегкого перевала впереди идущие охотники дальше слияния Банякана и Ирбыки проехать просто не могли. Олени бы устали», — думал Кэлками. В душе он надеялся, что и сегодня воспользуется нарубленными дровами и расчищенной от снега площадкой для установки палатки.
Впереди, за изгибом дороги, показался вытянутый лесной массив, упирающийся в берег реки. В разных направлениях тянулись затвердевшие следы оленей, пересекающие дорогу, по которой ехал Кэлками. Тут были и следы людей, бродивших на широких лыжах.
«Где-то здесь должны быть стоянки», — подумал Кэлками. Начали попадаться свежие рубки сухих деревьев, поваленных на дрова. Лежат остовы сырых жердей без веток, явно ветки пошли на подстилку. Вот и стоянки, покинутые людьми.
Опустевшие стоянки всегда вызывают чувство тоски у Кэлками. Темными пятнами выделяются на снегу расчищенные от снега и густо устеленные ветками места палаток. У каждой стоянки лежат аккуратно сложенные сухие дрова. Ранние сумерки, между тем, уже опускаются на долину Ирбыки, заполняя голубым мраком белые поляны, гущу стылого леса. Кэлками подъехал к самой крайней стоянке, которая располагалась под высокой лиственницей. Обогнув ее полукругом, остановил Поктрэвкана и ловко соскочил с седла.
— Ако, подъезжай ближе с левой стороны, чтобы мунгурки потом не таскать, — сказал Кэлками.
Выгрузив скарб и отпустив своих оленей, Кэлками стал помогать Акулине. Проголодавшиеся за день олени нервничали и мотали головами. Длинными стволами рогов некоторые из них стали расчесывать натруженные спины. Немного постояв, животные начали расходиться в разные стороны в поисках корма.
Собрав поводки в объемную связку, Кэлками повесил их на толстый сук и сел на седло.
— Ако, иди присядь, немного отдохнем и начнем палатку ставить, — позвал он жену.
— Ох и устала я сегодня, — проговорила Акулина, усаживаясь рядом с мужем.
— Молодчина ты у меня. Ничего, еще немного, и отдыхать станем. А соседи-то наши дня два здесь стояли, видишь, вокруг снег вытоптан и дров много оставили, — сказал Кэлками.
Сегодня и Кэлками тоже устал не меньше жены, просто он редко когда жалуется. Хотя он и устраивал палатку на готовой, очищенной от снега площадке, но быстро стемнело. В какой-то степени выручало раннее новолуние, правда, атькикан
— Ако, заноси пока вещи и постели, пусть нагреваются. Нижние края палатки изнутри придави вот этими жердинками, — сказал Кэлками, подавая жене сырые палки.
А сам он снова вернулся к костру, где уже варилось мясо. Он набрал зернистого снега в старый медный чайник и обе кастрюли и тоже повесил их над костром, чтобы растопить воды. Между делом Кэлками расставил вьюки за стеною палатки, чтобы меньше дуло. Вьюки должны даже на земле стоять в строгом порядке, ибо каждый олень имеет свой индивидуальный вьюк, который он несет. В таком же порядке олени идут в караване во время перекочевки. Подобно гусиной стае, летящей весною на север. Кроме того, в этих мунгурках лежит самый драгоценный груз — пушнина, добытая потом охотника Кэлками и его жены Акулины. Поэтому он всегда во время ночевок старательно укрывал мунгурки двумя замшевыми полотнищами. А то, не дай бог, ночью вдруг снег неожиданно повалит и набьется в вороты мунгурок.
«Нет, этого Кэлками допустить не может», — думал он, снимая с тагана кастрюлю с дымящимся мясом.
Жену свою, Акулину, он жалел. Поэтому в своем охотничьем пути основную работу всегда старался выполнять сам, как бы он ни уставал. К тому же Кэлками был вынослив.
— Ну что у тебя там, ужин не готов еще? — громко спросила Акулина изнутри палатки.
— Все, Ако, и мясо, и чай готовы, дверь приоткрой, а то темно, — ответил Кэлками, затаскивая в палатку кастрюлю и чайник с кипятком. — О, как мы сегодня устали. Сначала чаю завари, во рту пересохло. Главное, мы с тобою, Ако, Гидын прошли, а отсюда по ровным местам кочевать будем, — говорит Кэлками, расчищая острием ножа деревянный подсвечник от налипшего парафина.
— Сначала и я чаю выпью, а потом уже мясо поедим, — ответила Акулина, наливая чай в обе чашки. — Интересно, где сегодня ночуют остальные охотники, наверное, уже Дуручака достигли? — проговорила Акулина.
— Дуручак они уже миновали. Стоянки на три они нас опережают. Ты, Ако, положи мне в чашку пару ложек бурдука, — сказал Кэлками.
— А через пастухов мы будем проходить? — спросила Акулина.
