Лавируя между нагромождениями каменистых бугорков и обходя обледеневшие снежные заструги, Кэлками уверенно вел свой караван к белеющей седловине перевала. Слегка вытянув шеи от напряжения, олени упорно несли свои вьюки и прерывисто дышали, широко раздувая ноздри. Олени шли быстро и не тянули назад. Акулина, сгорбившись, прочно сидела в седле, временами опираясь на длинный женский нери
— Ако, пусть отдохнут чуток. Доставай угощение и рассыпай. Хорошо поблагодари, — сказал Кэлками.
Акулина извлекла из камусной сумочки, которую носила на ремне за плечами, приготовленный сверток и, развернув его, набирая небольшими горстями содержимое, которое было положено накануне, отойдя от оленей, разбросала в разные стороны перевала, тихо нашептывая полагающееся благодарствие, и быстро вернулась к мужу.
— Все, — сказала она.
— Ако, сейчас надо задние шлеи опустить, а нагрудные снять, спуск будет крутой. Покрикивай на оленей, чтобы не толклись, а то на поводки наступят, — сказал Кэлками и, быстро опустив бедренные шлеи под хвосты своих оленей, пошел помочь Акулине. — Футляр с ножиком накинь за плечо, чтобы был под рукой. Следуй пешком за моими оленями. Если вьюк сползет на шею, режь подпругу и шлею, чтобы груз упал на землю. Не вздумай возиться с мунгуркой, пусть катится, а то олени запутаются, — предупредил он Акулину.
— Хорошо, все поняла, — ответила жена.
— Ну поехали! — сказал Кэлками и повел оленей на спуск с перевала.
Вслед за мужем повела своих оленей и Акулина. Кэлками много раз преодолевал Гидын, притом в разных местах. Но каждый раз всегда волновался, будто он впервые проходит этот непростой отрезок своего пути. Он осторожно вел караван по еле заметным следам охотников. Старался не смотреть вниз на подножие перевала, который был утыкан чахлыми и корявыми деревьями, изнуренными ветрами. Вниз напрямую, к началу правого истока Ирбыки, спуститься невозможно. Тут почти вертикальная крутизна. Вьюки сразу сползут вперед к шеям животных. Поэтому давным-давно какой-то охотник проложил тропу, ведущую не прямо вниз, а вправо по склону, постепенно спускаясь к подножию перевала. Изредка оглядываясь на Акулину, Кэлками продолжал спуск.
— Тёг-тёг-чо! Тёг-тёг-чо! — покрикивали супруги на оленей, чтобы те шли осторожно. Олени горбились, поджимая короткие хвосты, стараясь удерживать вьюки. Наконец-то спуск с перевала закончен, притом благополучно.
— Ако! У тебя с мунгурками все в порядке? — крикнул Кэлками.
— Да, все хорошо, — ответила Акулина.
— Тогда не будем останавливаться, а то олени столпятся. Выйдем на равнину, тогда и поправим, — ответил Кэлками и пошел дальше.
Вскоре караван выплыл на сравнительно просторную долину, окруженную с запада и с северо-восточной стороны горами, связанными между собою ребристыми седловинами. Солнце уже перевалило за полдень и теперь потихоньку подкрадывалось к вершинам гор. А ручей Нерчан, шумливый в летнюю пору и вытекающий с южных склонов Гидына, как раз в этом месте впадает в основное русло верховий реки Ирбыки. И здесь же сейчас завершил свой спуск с перевала Кэлками. Он привязал к дереву оленей и, отойдя в сторону, стал ждать жену. Подошла раскрасневшаяся Акулина, ведя своих оленей и, вздохнув, опустилась на колени. Снег тут, в низине, уже мягкий. Проголодавшиеся олени торопливо стали раскапывать снег и кормиться. Кэлками присел около жены и ласково поправил ей шапку, а потом и шаль на ее шее.
— Все, сейчас поправим вьюки, шлеи приподнимем и садимся на учиков. Доедем до густого леса и остановимся на ночевку. Здесь совсем мало дров, ты отдохни, пока вьюки поправлю, — сказал он Акулине.
Акулина и Кэлками блаженно восседали на крепких спинах верховых и легкими шлепками пяток по истертым бокам подгоняли их.
Чувствуя близость отдыха и спокойной кормежки, вьючные олени спешили, как и их хозяева. Цепочкой по следам шел ранее прибившийся молодняк, не пытаясь перегонять грузовых оленей. Молодняк знал свое место в этом маленьком стаде. Они побаивались взрослых и сильных сородичей.
