— И вчера я видел следы, которые тянулись в сторону перевала. Непонятно… Чего им делать на пустыре, — говорит Кэлками, продолжая ремонтировать стремена на лыжах. Похоже, белки тоже кочуют, как и мы, за перевал, — рассуждал он.
— Скоро беличьи свадьбы начинаются, вот и бегут в поисках невест и женихов, — смеется Акулина.
— Да нет… тут что-то другое. Зверье всегда чувствует происходящее вокруг. Может, голодный неурожай грядет или болезни. Вот и покидают насиженные места, — говорит Кэлками.
— И то правда. А ты помнишь, как мы в позапрошлом году нашли повесившуюся мышку? А потом мышей и горностаев не стало. В этом году только появились, — продолжает Акулина.
— Помню, конечно. Я и в эту зиму повесившуюся мышку находил перед встречей с юкагиром.
Из всех животных и птиц, обитающих в тайге, Кэлками знает только одно маленькое существо, которое кончает жизнь добровольно, — это мышь. Как-то Кэлками увидел на реденьком кустике странный темный комочек, висящий на развилке, и подошел. Оказалось, что это была мышка, висящая на узенькой роготулинке за шею. «Сова повесила», — подумал Кэлками. А почему не на дереве, а на тонком стволе кустика? Кэлками присмотрелся и увидел четкие следы мыши, ведущие к кустику, где она висела. Зверек намеренно поднялся на кустик и, просунув головку в узкую развилочку, повис. Об этих явлениях природы говорили раньше и старики. Потому Кэлками и не удивляется.
— Ах, чувствуется близость перевала! Ветерок со стороны хребта Гидына потягивает. Но небо чистое, как озеро, — вошла в палатку Акулина со двора, прервав размышления мужа о мышах.
— Не надо о погоде сейчас говорить, завтра видно будет, — ответил Кэлками жене и громко зевнул. Потом, прикрыв глаза, потер обеими ладонями свое загорелое и обветренное лицо.
— Ако, завтра трудный день будет. Пора отдыхать, — сказал он жене и, надев на голову изношенную шапчонку-чепчик, вышел во двор перед сном.
Этим телячьим чепчиком Кэлками пользуется только дома, в палатке. За годы своей охотничьей жизни Кэлками всегда обходился без часов, как бы он сильно ни спешил. И ориентировался во времени только по солнцу, луне, звездам, по тому, насколько он выспался, по крику птиц, поведению окружающих его животных, ну и по другим приметам.
Кэлками сразу уснул, как только его беспокойная голова коснулась подушки, сложенной из вещей. Акулина еще не ложилась, варила мясо на утро, потом бурдук
«Обычно мы всегда без задержки переваливали Гидын», — подумала Акулина, прислушиваясь к легкому трепету брезента.
Вскоре и она уснула спокойным сном, будто не они стоят перед трудным перевалом с грозным именем Гидын-Копье.
Кэлками проснулся внезапно, будто его ударили хлыстом. Чувствовал он себя хорошо отдохнувшим. Он сразу затопил печку и, не дожидаясь, пока воздух нагреется внутри палатки, вышел на улицу. На востоке едва стала разливаться серая полоса утреннего рассвета.
«Соболье утро, в эту предрассветную пору наиболее активен соболь», — подумал Кэлками. Погода была ясная, как и вчера. Неподалеку, сразу за оврагами, кормились олени. Настроение у Кэлками хорошее. Он, как соболь в нору, привычно юркнул в проем палатки.
— Как погода? — спросила Акулина, высунувшись из заиндевевшего от дыхания полога.
— Ясная и морозная. Вставай, надо поторапливаться, — ответил Кэлками, шуруя тонкой палкой дрова внутри печки, чтобы лучше разгорались. Плотно позавтракав и напившись чаю с бурдуком, сняли палатку и, пока жена увязывала ее, Кэлками подогнал наевшихся оленей. Грузовые олени стояли смирно, пока хозяева накидывали на морды поводки.
— Ако, ты лучше придерживай оленей за уздечки, чтобы они не переминались, я сам буду вьюки грузить, — сказал Кэлками.
Утренняя заря лишь разгоралась, когда караван покинул стоянку. Кэлками и Акулина поторапливали верховых оленей. Езда до подножия перевала была недолгой. По натоптанной дороге олени шли резво. Постепенно перевал пошел на подъем. Прессованный и отточенный ветрами снег гудел и скрипел под ногами животных. Отпечатки острых копыт едва угадывались на твердом снегу. Кэлками остановил передних оленей и, опираясь на посох, тихонько слез со спины Поктрэвкана. Обходя справа, подъехала к нему и Акулина.
— Ако, слезай с седла, ноги разомни, — сказал Кэлками. — Нагрудные лямки нужно натянуть, а то сейчас на подъеме вьюки назад сползут, — продолжил он. — Подержи и моих, а я сейчас по-быстрому натяну, — передал он Поктрэвкана Акулине. Поправив вьюки, вернулся к своим оленям. — Давай-ка перекурим и начнем подниматься. Буду идти пешком, а ты садись на оленя. Не отставай, если что — кричи. Будь осторожна, не упади, — предупредил Кэлками Акулину, трогая караван.
