Но сейчас Кэлками тревожило совсем другое. Через две кочевки ему нужно будет переваливать водораздел Эгден Авлынди и реки Ирбыки. Как бы погода не испортилась. Тогда будет худо. В этих местах приходится дожидаться по нескольку дней, а то и неделю, пока пурга не уляжется. Но об этом они с Акулиной старались не говорить прежде времени, чтобы душу себе не бередить. Печку Кэлками растопил далеко до рассвета. Предрассветные звезды еще трепетали в безоблачном небе, будто искры над пылающим костром. Оправившись и подтянув новенькие меховые брюки, Кэлками поежился, — бр-р-р, — и, довольный, забежал в жарко натопленную палатку.
— Как погодка? — спросила Акулина, натягивая на ноги меховые чулки, чтобы выйти во двор.
— Ясная и безветренная, но морозец пощипывает, — ответил Кэлками, снимая с печки алюминиевую кастрюлю с мясным рисовым супом. — Ако, а где у тебя заварка?
— В сумочке под столиком, — ответила Акулина, уже выходя из палатки.
Яркое солнце лишь успело озарить искрящиеся снега на белых равнинах долины Эгден Авлынди, когда Кэлками покинул стоянку. Пар от горячего дыхания завьюченных оленей морозным облачком тянулся над тропою каравана.
— Кэлками! Кэлками! Остановись, вьюки надо подправить, — закричала Акулина.
Кэлками остановил своих оленей и оглянулся назад. Сторонкой подъехала к мужу Акулина, подгоняя верхового оленя, и слезла с седла.
— Смотри, смотри, сразу за кривуном реку пересекает белая полоса. Глянь, мне кажется, это свежий след и упирается в угол террасы на нашем берегу. Вон, смотри хорошо, — показывала рукой Акулина на заснеженное русло Эгден Авлынди.
— Я же говорил, что дорога охотников где-то тут должна пересекать Эгден Авлындю на левую сторону. Да, это они переходили. Наконец-то! Теперь-то и я сяду на Поктрэвкана, хватит на лыжах топать. А то уже какую кочевку тяну за собою всех, как пряговый олень, — обрадовался Кэлками. — Какая ты, Ако, глазастая, молодец. Сейчас поправим вьюки и будем выходить на дорогу. Подержи-ка и моих оленей, а то запутаются, я сам поправлю, — сказал Кэлками, передавая жене поводок.
С верховьев Эгден Авлынди тянул еле ощутимый ветерок, который доносил запахи впереди кочующих охотников до чутких ноздрей оленей Кэлками. Мотая рогатыми головами, олени взволнованно принюхивались к запахам чужих оленей. Несколько небольших караванов с интервалами прошли один за другим по одной дороге. Последние проезжали здесь позавчера, а первые прошли и пробили тропу дня три назад. Это по прикидкам Кэлками. Стало быть, теперь их уже не догнать до самых Камешков. Они ведь не стоят на месте, а тоже едут. Ну и то хорошо. Кэлками погрузил лыжи наверх мунгурки и туже подтянул подпругу. Олени шли легко по хорошо набитой дороге. Всю зиму они ходили по бездорожью, а сейчас хоть бегом беги. Любое животное может радоваться и грустить. Кэлками это знает и не единожды все это видел. И даже в старых песнях поется, как телята радостно играют в солнечную погоду.
Перед самым заходом солнца Кэлками разбил очередную стоянку на небольшой реке Хоями. И завтра уже перевалит Гидын прямо на исток реки Ирбыки. Прежде чем перевалить Гидын, все останавливаются здесь. Там, где стояли палатки предыдущих охотников, еще остались подстилки из веток, дрова, сырые чурки, на которые хозяева ставили свои печки. Все готово, и снег расчищать не надо, расправляй палатку и ставь ее. Супруги обрадовались, конечно, такому везению, тем более, что они поздно остановились. Впервые за всю зиму подкочевали на готовое место.
Здесь уже граница леса, где много старых пней, срубленных пастухами и охотниками. Дальше уже простирается белая равнина, уходящая за перевал. А там, за перевалом, где берет начало Ирбыка, снова начинается лес. Эту снежную бугристую равнину, зажатую с востока и со стороны запада бесконечной грядою каменистых гор, завтра предстоит охотнику Кэлками со своим вьючным караваном одолеть за день. Чтобы, не дай-то бог, не застала в пути непогода или низовая поземка, валящая с ног путника подобно течению бурной реки. На спине Гидына редко бывают безветренные дни в зимнюю пору. Но сегодня погода исключительно хорошая и безветренная.
— Хоть долго мы сегодня кочевали, но я не устала, может, еще потому, что по хорошей дороге ехали. За перевалом и морозы будут слабее, чем на Омолоне, — говорит Акулина, готовя скромное угощение, чтобы завтра высыпать на вершине Гидына.
Угощение Гидыну небольшое: чай, табачок, коробок спичек, бурдук и сухой кусочек оленьего сала. Этого вполне будет достаточно суровому перевалу.
— Завтра снова воспользуемся готовой стоянкой. Сдается мне, что мы соседей наших уже не сможем сегодня догнать, — говорит Кэлками. — Когда мы сегодня покидали стоянку, ты видела, как две белочки пробегали около нас в сторону перевала? Я еще рукой тебе показывал? — спросил Кэлками.
— Да, видела. Сначала не поняла тебя, подумала, что на следы оленей показываешь, — ответила Акулина.
