Мы продолжали возню с цветками и кисточками. Спина ныла немилосердно от долгих часов в положении скрючившись. Справа и слева торчали из ботвы головы и спины прочих колонистов – на опыление посадок был брошен весь спущенный на грунт состав фермеров, и на поля вышли две тысячи из тех трех с половиной, что расконсервировало «Семя». Жужжали редкие пчелы. Краем глаза я увидел мелькающие над цветком прозрачные крылья псевдопапилии. Подала голос тщетная надежда – неужели кементарийские насекомые так быстро научились опылять земные цветы?
Любопытное насекомое, однако, не спешило опускаться на цветок. Формой крыльев оно и впрямь походило на бабочку, но если присмотреться вблизи – становились видны отличия. Хоботок псевдопапилии больше походил на мушиный – кементарийские растения не обзавелись не то что нектарниками, а и самими цветами. Полупрозрачные крылья были испещрены тонкими прожилками, а не покрыты цветными чешуйками.
Так или иначе, а псевдопапилия не собиралась облегчать мою работу. Взмахнув крыльями, насекомое поднялось в воздух и исчезло вдалеке. Я вновь вернулся к кропотливой работе – бережно взяться за побег, напрягая зрение, провести кисточкой по тычинкам, а затем по пестику. Цветов было много (и в теории это должно было радовать), кустов было много (замечательно), поле было очень длинным. Оставалось радоваться, что в сухой сезон дожди на Южном материке были редкими гостями – холодное течение из-за квосточного мыса преграждало облакам дорогу от экватора.
Илуватар был почти неразличим – ночная часть терялась в дневном небе. Освещенная изогнулась среди ажурных облаков тонким серпиком, обращенным теперь в другую сторону. Точкой мимо него скользил «скайер». Необычное в последнее время зрелище – с нашим дефицитом энергии мы не могли позволить себе частые зарядки кольцевиков.
– Кто это летит? – спросил я работающего в соседнем ряду Геккона. Можно было глянуть расписание полетов в облаке диспетчерской, но не хотелось отвлекаться от работы. Геккон же мог молоть языком без остановки – и это не мешало его рукам и глазам выполнять сколь угодно аккуратную задачу.
– Где? – Оливер скосился на кольцевик. – А, это? Твои приятели из Разведсекции. Кабрал отправляется на побережье, выяснить, годится ли устье Мэнханя для солезаготовок. Однажды нам понадобятся консерванты.
– А, – я понимающе кивнул. – Ривлер говорил о чем-то таком.
Мы закончили обрабатывать участок, лишь когда Илуватар зашел за горизонт, а Мюара зацепилась краешком за верхушки кордаитов. Оно и к лучшему – уцелевшие пчелы, чьи ульи Аяксен с утра опрыскал каким-то зельем, хмурясь и предупреждая нас, что на его эффективность рассчитывать особо не приходится, уже улеглись спать.
По пути пришлось сделать большой крюк. Собранные восьмирозеточники сжигали подальше от ульев, между опушкой леса и пшеничными полями. Мы опустошили наши мешки в общую кучу, неразговорчивый колон из Один-Агро плеснул сверху маслом и чиркнул зажигалкой. Огонь весело заплясал вокруг, зеленые стебли зачадили. Мы плюхнулись рядом, вытянув усталые ноги и тщательно следя, чтобы не оказаться с подветренной стороны от костра.
– Возрадуйтесь, – Геккон извлек из кармана горсточку крохотных картофелин.
– Грабишь поля клиентелы, расхититель? – спросил Крапивник.
– Произвожу органолептический анализ продукции, – Геккон передвинулся к краю костра, где подложенные под траву дрова уже прогорели, и уложил картошку на угли. – Ну и спасаю вас от участи снова ужинать сухпайком.
– Говори за себя, – проворчал Олег. – Нас с Димером дома ждет разогретый ужин.
– Ты отказываешься от горячей картошки, тактично пытаешься пригласить нас с Франкой на сегодняшний ужин, или и то, и другое вместе? – поинтересовался Геккон. – Между прочим, она вынуждена присматривать за детишками, пока обе смены не разойдутся по домам, и приходит позже меня.
– Не дождешься. Впрочем, заглянуть поужинать можете, – Крапивник поймал переброшенную Гекконом картофелину.
Последовало несколько минут в молчании – мы ждали, а затем очищали горячие клубни, пытаясь одновременно удержать их в руках. Затем тишину нарушило дружное чавканье.
– М-н-э-ммм-а-у, – протянул Геккон. – Вроде бы и вкус, как на Земле, но чего-то не хватает. Завтра надо будет попробовать топинамбур.
– Я сейчас готов сожрать подметку сапога и попросить добавки, – откликнулся я.
Костер прогорал, оставляя исходящие паром угли, Мюара почти села. Зажужжали ночные жуки, в кустах игларикса ярко вспыхнули глаза летучей кошки. Мы затушили пламя и направились к ярко светящимся в ночи огням колонии – к мягкой постели и горячему ужину.
По желтому простору медленно двигалась череда механических зверей. Челюсти резаков зарывались в стебли, шеи транспортеров клонились к пшенице. Периодически копнители выплевывали порцию соломы, еще больше укрепляя ассоциации со стадом пасущихся животных.
