Прохладный ветер с юго-кей-востока обдувал разгоряченные лица операторов. Теоретически помощь человека требовалась дронам только при первых проходах, далее управляющие синты могли вести машины по полю самостоятельно. На практике – мы были вынуждены сажать по водителю в каждую машину, будто в древние времена. Зерноуборочные программы, отлично справляющиеся на сетеохваченных полях, на поднятой целине то и дело сбоили. Команда Ланцеи приучила дронов не выскакивать за пределы поля, но с нюансами наподобие отслеживания рядов, подстройки под уклон и так далее дроны справлялись через раз.
А иногда не справлялись и операторы.
Вот как сейчас.
– Колон Ву, – вздохнул я. – Все комбайны пересылают информацию на айдимы и мне, и вашему масколону. Зачем вы пытаетесь врать?
– Врать? – эхом отозвался стоящий передо мной пацифик, ростом мне едва по плечо.
– Да, врать. Выработка вашего комбайна не доходит и до четверти от дневной нормы.
– Машина плохая, оперколон, – глядя мне под ноги, произнес Ву. – Не собирает зерно.
Я тяжело вздохнул.
– Ву, я смотрел ваш файл. Вы обучались на оператора в течение двух лет. Неужели вас за это время не научили настраивать машину?
– Техник настраивает. Я управляю, – нам и общаться-то было тяжело. Знание Ву английского оставляло желать лучшего, а я вообще не мог разобрать его полинезийский диалект. Нам приходилось общаться посредством японского, который оба знали весьма посредственно.
Господи. Где Тро умудрился набрать этих остолопов?
– Ладно, посмотрим, – я обернулся к тихо гудящему комбайну. Пробежался по настройкам, запустил проверку технического состояния.
Конечно, я не был обученным техником, но за три с лишним месяца в колонии сталкиваться с неполадками в машинах приходилось. Я остановил механизм, подошел к резаку комбайна. Может, я сумею сам обнаружить неисправность, прежде чем вызывать техника.
Я согнулся – и тут же выпрямился. Остановка машины оказалась лишней, проблему можно было выявить, и просто проверив показатели с айдима.
– Ну вот и ответ. Ву, какая высота колосьев на поле?
– Высота?
– Пшеница. Высота, – я раздраженно сорвал колос, показал пацифику. – Сколько?
На плоском лице Ву ничего не отразилось. Он аккуратно развел ладони, измеряя стебель.
– Метр, оперколон, – надолго задумавшись, произнес он.
– А на сколько у вас отрегулировано мотовило?
Ву снова надолго задумался. Теперь уже – смотря мне через плечо на комбайн.
– Отрегулировано?
– Ву, вы что-нибудь можете… – Я усилием воли сдержал раздражение. – У вас планка задрана на лишних сорок сантиметров. Машина вышибает зерна из колосьев, вместо того, чтобы собирать! И вы еще удивляетесь, почему бункер не наполняется толком?! – Я бросил колос на землю. Потом, сообразив, что не в наших условиях можно разбрасываться зерном, поднял обратно.
– Машина плохая, оперколон, – повторил сам, будто дрон, Ву. – Неправильно измеряет.
Я покачал головой.
– Ву, это – робот. А вы – человек. Поэтому вы и сидите в кабине – исправлять его ошибки. Теоретически!
– Ошибки, оперколон?
Мне это надоело.
– В общем, так, колон Ву. Я не засчитываю вам сегодняшнюю норму. Раз вы втаптываете зерно в грязь – и ваш рацион снизится соответственно. Еще раз допустите сбой в работе – и буду говорить с масколоном Два-Агро. Ясно?
– Вычет? – вот теперь в голосе Ву прорезалось что-то. – Не надо делать вычетов, оперколон. Пожалуйста.
– Не хотите вычетов – работайте лучше, – я повернулся, чтобы идти к следующему проблемному участку.
– Машина плохая, – рука Ву легко коснулась моего плеча, заставляя обернуться. – Неправильно собирает. Я не виноват. Не стоит делать вычеты, колон.
Я смерил пацифика взглядом. За все время нашей беседы Ву смотрел в землю, предоставив мне созерцать его черноволосую макушку. Теперь он вскинул лицо и тут же отвел взгляд.
– Не стоит делать вычеты, Димер, – повторил он своим бесстрастным тоном. – Иначе будут неприятности.
Секунду я переваривал услышанное.
– Не понял, – медленно проговорил я. – Это у кого «будут неприятности»?
Ву поднял голову. Щелки черных глаз ничего не выражали.
– У того, кто сделал неправильный вычет.
Я уставился на наглеца, чувствуя, как щеки начинают пылать от ярости.
– Ты мне угрожаешь? – тихо спросил я.
– Никому не угрожаю, Димер. Судья Ван не любит неправильных вычетов у его людей. Неприятности уже были. Не надо вычетов.
Ву резко отшатнулся и уперся спиной в комбайн. Это он правильно – мои руки сами сжались в кулаки. Я уже собирался сгрести мерзавца за грудки и впечатать в корпус дрона.
– Значит, так, – заговорил я и осекся. Набрал в грудь воздуха, стараясь успокоиться. А затем продолжил, вспомнив спокойную манеру Лазарева устраивать разносы: – Колон Ву. Если вы еще раз заговорите в подобном тоне, я обнулю вам отработку за всю прошедшую неделю. И сообщу вашему бригадиру, по какой причине. А также директору Артигасу. Если вы допустите новую оплошность в уборке зерна – то же самое. А теперь садитесь в комбайн, или я помечу вас как уклоняющегося от работы. Ваш комбайн у меня – на особом контроле. Ясно?
Ву молчал, уставясь на меня щелками глаз.
– Я спрашиваю: ясно?
