- И все же, - расставшись с трусами и майкой, Шмерц закрутился под вывинтившимися из пола ловкими манипуляторами, - я... ай... только психопаст, мой профиль - маски, коррекции поведения... ой-ей... нейромедиаторные воздействия...
Холодные полоски, облепившие его с головы до щиколоток, щекотно прорастали под кожу.
- Я знаю, - сказал господин Кеннаски. - Ложись.
Тонкостенная кювета с выдавленным на дне углублением в виде человеческой фигуры опустилась с потолка и подмигнула зеленым огоньком.
- Не смею вам перечить, - задрав ногу, Шмерц ловко опрокинулся в углубление. - Просто здесь, в Ландорри, работает энперфект Югир...
- Уже не работает, - сказал господин Кеннаски.
- Почему?
- Умер.
Слова застряли у Шмерца в горле.
Кювета с шипением принялась заполняться желтоватой пеной словно тестом для домашнего пирога. Коммуникатор под черепом пощелкал, от уха до уха прошла сквозь мозг невидимая раскаленная игла.
Шмерц сморщился.
- А что за вирус-то? - спросил он.
Потом была тьма.
Тьма колыхалась, будто штора от сквозняка, и потрескивала. Шмерц считал периоды наполнения среды. Господин Кеннаски вылепился на третьем десятке. Он был в белоснежном костюме с распустившимся розовым бутоном, приколотым к нагрудному кармашку, словно пятном крови в месте выстрела.
Может, питал слабость к эффектам, а, может, напоминал себе о бренности физического бытия.
Выглядел господин Кеннаски гораздо лучше своего тела, в это же время мертво сидящего в кабинетном кресле.
Чуть одуловатое, властное лицо с крупным носом и сросшимися у переносицы бровями надвинулось на Шмерца. Светло-серые глаза заглянули в него, как в бельевой шкаф.
- Поднимайтесь, - сказал господин Кеннаски.
Повинуясь приказу, Шмерц воплотился в среде невысоким человеком, одетым в джинсы и синюю, с узором, рубашку.
- Я, честно говоря, привык обходиться без излишней визуализации, - сказал он, щурясь от нарастающего во тьме света. - И сосредоточиться проще, и доступ, простите, к инструментарию и проблемным участкам происходит на порядок быстрее.
- Требования безопасности, - сказал господин Кеннаски. - Именно из-за простоты доступа. Садитесь.
Свет схлынул, и Шмерц обнаружил себя на берегу. Небо было белесо-голубым. Море - чуть зеленоватым. Солнце висело мутным пятном над головой. Дешевый пластиковый столик под выцветшим зонтом белел на приподнятой смотровой площадке, огороженной гнутыми перилами. Волны с шипением лизали бетонное основание.
- Это Коста-Маратто, - сказал господин Кеннаски, когда Шмерц опасливо угнездился рядом с ним на стуле под зонтом. - Я был там три или четыре раза.
- Пустынный вид.
Господин Кеннаски тяжело двинул челюстью, но ничего не сказал.
Некоторое время они молча созерцали море, гнилой зуб скалы метрах в двухстах от берега и одинокую птицу, парящую в вышине.
На песке лежали водоросли и медуза. Бриз теребил тент.
- Когда-то мне здесь было хорошо, - сказал господин Кеннаски.
- Понимаю, психоактивное воспоминание, - сказал Шмерц.
Господин Кеннаски стукнул пальцем по пластику, словно пригвоздил муху.
- Я держу под собой три кластера, - сквозь зубы произнес он, глядя на психопаста. - Кроме того, мое слово кое-что значит еще в четырех. Это большая игра и большие деньги. Серьезные дела. Люди, которые соперничают со мной, и свора молодых пижонов, которые точат зубы на все, что плохо лежит, должны быть уверены, что я стою твердо...
Щуря глаза, он переждал порыв ветра.
- Но стоит с моей стороны проявиться слабости, пожалеть одного, не достаточно строго наказать второго, отсрочить выплаты долга третьему, как это порождает сомнения в моей способности контролировать жизненное пространство и решать дела. А это чревато проблемами как для меня, так и для любого из ин-комьюнити, потому что я отождествляю собой для них и закон, и порядок, и работодателя, и Господа Бога.
- То есть, вы проявляете слабость? - уточнил Шмерц.
- Спонтанную. И не я.
- А кто?
- Вирус.
- Я не знаю, как он появился во мне, - сказал господин Кеннаски угрюмо.
- Давно?
- Возможно, со дня физической смерти.
- Когда Линда Бенбауэр...
Господин Кеннаски соединил пальцы в щепоть, и Шмерц онемел.
- Это имя здесь не произносится.
Светло-серые глаза посмотрели так, что Шмерц понял: обострять, если он хочет остаться в живых, нельзя.
- Теперь говорите, - разлепил пальцы господин Кеннаски.
- Может так быть, что он был внесен заранее? - осторожно спросил Шмерц.
- Да. Через меня проходят петабайты трафика. Около десяти процентов составляют шпионские, рекламные или деструктивные модули. Еще двадцать процентов могут содержать вредоносные вложения.
- Это именно психовирус?
- Да. Он влияет на принятие решений и сидит глубоко во мне. Ваша задача - найти его ядро и вырезать из меня ко всем чертям.
Несколько секунд Шмерц молчал.
- А энперфект Югир, он занимался вашей проблемой?
Господин Кеннаски кивнул.
- Занимался. А потом почему-то решил, что ему совсем не хочется жить и выпал с сорок третьего этажа.
- Сам?
Господин Кеннаски позволил себе короткую улыбку.
