- Конечно, нет. Такие люди, как Югир, почему-то очень часто начинают считать себя умнее других. Видимо, копание в чужих мозгах как-то возвышает собственные.
Он наставил палец на солнце и сдвинул его вниз.
Стало темно. Под зонтом зажглись разноцветные лампочки. Над пляжем поплыла тихая музыка, словно где-то, невидимый, притаился ресторанчик с музыкантами, играющими по вечерам. Две гитары и маракасы.
Что-то испанское, древнее, давно забытое.
- Он пытался утаить информацию? - спросил Шмерц.
- Он пытался ей поделиться, - сказал господин Кеннаски.
- А мое будущее?
- Зависит от твоих успехов. Но память я тебе в любом случае обнулю. Это не обсуждается.
- Энперфект Югир что-то успел выявить?
- Да, он определил несколько эпизодов, где вирус проявил себя явным образом. К сожалению, на этом мы и расстались.
Шмерц вздохнул.
- В сущности, я готов начать.
- Прекрасно, - сказал господин Кеннаски. - Посидим еще чуть-чуть.
Шмерц подумал, что если вирус находится в памяти господина Кеннаски, он мог прорасти глубоко в его прошлое. Странно, что он пробрался на смарт-хэды "Хаплона" незамеченным. Разве что существовал в господине Кеннаски как множество латентных модулей. А инициация и сборка произошли вместе с физической смертью.
Такое вполне возможно.
Солнце упало в море. Погасли лампочки под тентом. Какое-то время господин Кеннаски и Шмерц сидели в темноте, слушая, как затухает перебор гитарных струн.
- Моя память - не самое приятное место, - сказал господин Кеннаски. - А выбранные эпизоды показывают неприглядную сторону моей работы.
- Я - психопаст, - сказал Шмерц. - Мне приходилось править психику разных людей. Хоть я и предпочитаю избегать визуализации, в некоторых случаях это было необходимо. Поверьте, я видел всякое и один раз даже чистился.
- Как это?
- Удалял из памяти то, что увидел.
Господин Кеннаски хмыкнул.
- У меня все проще.
Первый эпизод произошел в обшарпанном гостиничном номере где-то на окраине кластера.
Гостиницы такого типа служили убежищем для разного рода мутных личностей, переселенцев, искателей лучшей жизни, опустившихся иков, фриков-трэшеров, любителей "клубнички" и геномодификантов без работы.
В памяти господина Кеннаски номер был выстроен с изощренной точностью.
Помещение имело размеры три на пять метров, желтоватый пластик формировал пол, стены и потолок, информационный экран занимал часть стены. Три стула, стол, вспененные диван и кресло числились мебелью. Один из дальних углов занимал округлый модуль санузла. В другом белело продавленное ложе для выхода в сеть.
- Пока ничего не вижу, - сказал, оглядевшись, Шмерц.
- Запускаю действие, - сказал господин Кеннаски.
Свет мигнул, и в номере объявились трое.
Один ик, худой, небритый, в черном свитере и узких брюках, видимо, только что получивший чувствительный удар, без движения лежал на полу. Двое других, одетых в комбинезоны, стояли над ним с каменными лицами.
- Я могу? - спросил Шмерц.
Господин Кеннаски кивнул, и психопаст пошел вокруг дивана, разбивая пространство на эмоционально теплые и холодные тона.
Дальняя стена оказалась не интересна, почти стерильный, глубоко-синий окрас. Легкой желтоватой гаммой были тронуты стол и предметы на нем - бутылка дешевой водки, стакан, голорамка и несколько раскинувшихся веером кредитных карточек "чек-линкей".
Самые сильные чувства, как и положено, в памяти господина Кеннаски вызывал человек без сознания. Фон четкий, алый.
- Чуть вперед, если можно, - попросил Шмерц.
- Пожалуйста, - ответил господин Кеннаски.
Один из мордоворотов сгреб в кулак свитер на груди лежащего и без какого-либо усилия придал тому сидячее положение. Второй зарядил кулаком с оббитыми костяшками в подставленную челюсть. Действовали они будто одно целое.
Х-хэк!
Голова ика безвольно мотнулась. Брызнула кровью расплющенная губа.
- Вы контролировали обоих? - спросил Шмерц.
- В какой-то мере, - сказал господин Кеннаски. - Они слышали мои команды. Я видел то, что видели они.
Шмерц остановился напротив дивана, пристально вглядываясь в просветы между спинами и руками.
- Не знаю, - сказал он. - Не чувствую перебоев.
Господин Кеннаски дождался, пока парни в комбинезонах, покачивая плечами и морща низкие лбы, выйдут в двери.
- Тем не менее, - проговорил он, - этого идиота я должен был убить. По своим собственным правилам. Но не убил. Почему-то.
Второй эпизод случился в глухом переулке нижнего яруса.
Шестеро против одного. Тусклый свет лампочки под железной лестницей. Кирпичная стена. Над головами - потрескивающая вывеска: "Королевы звериного эмотанца". Несколько заваренных дверей, мусорный контейнер и арка, забранная решеткой.
Худой парень с тату, превратившим половину его лица в холодный металлический череп, отступил к стене.
- Его тоже должны были убить? - спросил Шмерц.
- Да, - ответил господин Кеннаски.
- Почему?
- Он пошел против своего босса. Босс этот через ряд ступенек, конечно, но подчиняется мне. Как ты понимаешь, урон его имиджу - урон мне.
