Голос прекрасной цыганки звучал так успокоительно и спокойно, что Руна уснула, едва закрыла глаза. Она даже не вспомнила о тяжёлом дне, о боли и возможных несчастиях на приютившей её Кентавриде.
Таурина прикрыла девушку шерстяным покрывалом, обернулась к мужу, стоящему у входа, негромко сказала:
– Кажется, Руна хорошо пережила сам Переход. Она оказалась достаточно сильной для нового рождения.
– Да. Это прекрасно. Только… Лаур принёс плохие новости, жена. Да и зеркала показывают странные вещи. Выйди, нам надо поговорить.
Седой кентавр и Таурина вышли из шатра, прикрыв полог. Хозяин Мозер жестом подозвал Лаура:
– Идём к озеру, расскажешь подробно, что произошло.
Этим же вечером в трактире «Золотой гусь» пираты отмечали удачно проведённый налёт. Богатства в Доме кентавров оказалось настолько много, что этого не ожидал даже Джон Стоун. Речной и морской жемчуг, самоцветы, искусно огранённые алмазы, изумруды и рубины, а также золото и серебро в слитках заполняли подвалы Дома. Там же обнаружилось различное оружие, вплоть до корабельных пушек разного калибра. Зигфрид Раушенберг решил поставить вопрос о завершении набега, но Джон категорически воспротивился этому. Он по-прежнему настаивал на полном захвате острова и уничтожении или пленении кентавров.
– Как ты не понимаешь, немец, что сам остров намного важнее и богаче, чем вся наша добыча?! – горячился он.
– Но, Джон, ты собираешься сам добывать в этих местах жемчуг или серебряную руду? Копаться в земле? Ты хочешь оставить морские набеги и перейти в разряд сухопутных крыс? – пьяный Зигфрид укоризненно качал головой. – Рановато тебе вываливаться на берег, подобно скользкой престарелой медузе. Фу, даже подумать о таком мерзко! «Der Wolf andert wohl das Haar, doch bleibt er, wie er war» или, по-вашему, «Волк каждый год линяет, а нрава не меняет!» Не верится, что ты окончательно бросишь наши морские дела.
– Мой золотой Зигфрид! Ты уйдёшь, когда захочешь. Поделим ценности – и ты снова свободен. Весь океан в твоём распоряжении! А меня оставь тут. Но прошу тебя, дай мне часть своей команды. Мне одному со здешним народом не справиться. Хочешь, возьми под своё командование моряков с «Русалки севера». Какая тебе разница?
– Не решай за меня, Джон… – в голосе «Золотого немца» прозвучали нотки угрозы. – Такие вопросы я обдумываю только на ясную голову. А сейчас пей! Иначе я не посмотрю, что ты мой давний приятель!
Джон решил согласиться, зная упрямый характер немца. Помолчав, задумчиво спросил:
– Помнишь боцмана Сильвестра Краба? Старик помер год назад. Как и мечтал, в своей постели, на берегу. А ведь я помогал ему построить собственный дом. Он так радовался, прямо как ребёнок. Всё твердил, что передаст свою собственность по наследству единственному сыну.
«Золотой немец» встрепенулся:
– У него же не было детей. По крайней мере, он их не знал. Неужели нашлась какая-то девка, что привязала его к себе? Что-то не верится! – засмеялся Зигфрид.
– Точно, детей не было, – подтвердил сидящий рядом Мюррей, обсасывая гусиную косточку.
Джон доверительно положил ладонь на плечо Зигфрида:
– В бумагах он написал твоё имя, немец. Это тебя он считал своим кровным сыном.
Зигфрид громыхнул кулаком по столу так, что подскочили не только тарелки, но и пираты:
– Чёрт возьми! Я тоже любил его, как отца! Пусть земля ему будет пухом, раз уж он решил помереть на берегу! А ведь я познакомился с ним в самый тяжёлый момент своей жизни… Мюррей, помнишь, как вы захватили наш парусник? Он тогда назывался «Роза ветров».
– Ещё бы! Тогда ты укокошил нашего капитана, англичанина Беримора, а сам ещё не хотел становиться пиратом! – Мюррей разглядывал своё раздваивающееся отражение в большом чёрном зеркале, установленном в зале трактира. Его голове явно шла старинная чёрная треуголка, обшитая позолоченной тесьмой, чему пират был очень доволен.
– Было дело… А! Что об этом говорить! Давайте выпьем! Эй, хозяин! Вина!
Хмурый хозяин таверны «Золотой гусь» Проспер сам подавал на столы. Его дочери так и не показались на глаза пирующим пиратам. Поздний вечер уже затемнил город за окнами, везде горели костры, а вокруг них бродили и пили пираты. Моряки с «Русалки севера» разбрелись по домам и постоялым дворам. Они не могли доверять новым союзникам: днём много чего произошло; не все женщины смогли избежать жестокого внимания одичавших мужчин. Новоиспечённые союзники уже пару раз схватились между собой из-за женщин и барахла. К счастью, никто не погиб, но двое полуконей, зачем-то вернувшиеся в город ещё до нападения пиратов и выловленные в городе, были заперты в подвале Дома кентавров. Зигфрид Раушенберг, любящий показать свою справедливость, решил провести суд над ними на следующий день, на площади перед Домом. Благо места там было предостаточно.
– Проспер, где твои девчонки? Ну где? Они у тебя такие… – пристал к хозяину таверны шатающийся Дикси, молодой моряк с «Русалки севера».
Тот сначала не хотел отвечать, но заметив слишком внимательный и достаточно трезвый, несмотря на все возлияния, взгляд Джона Стоуна, буркнул:
– К сестре уехали.
