— В смысле «по-другому»? — поинтересовалась продавщица. Усатый, по-видимому, о чём-то догадался и стал опасливо озираться по сторонам.
— У-ку-сом… — вкрадчиво пропела увесистая.
— Свет, не надо… Нам же нельзя вот так вот… без разрешения… — прошептал усатый и тем самым дистанционно врубил Капс на жене.
— ЭТО КТО ЭТО ПРО ЗАКОНЫ ТУТ ВСПОМНИЛ?! ДУМАЕШЬ, Я НЕ ЗНАЮ, ШТО ТЫ КАССИРШУ В «МАГНИТЕ» ЗА ДВА ПИВА УКУСИЛ?!
— Когда это?!
— ХВАТИТ БРЕХАТЬ! ОНА ПОТОМ ТРИ НОЧИ ЗИНЕ В ОКНА БИЛАСЬ! Я ВИДЕЛА, И ПРИКУС ТВОЙ! СТОЙ И ЗАТКНИСЬ! Сушьте, девушка — у тебя будет вечная жизнь. Вечная! За вот эту кровать! Ты подумай. А?
— Мама, я хочу пить!
— Щас попьёшь тётю, сына.
Харитонова подумала. Предложение было интересное, даже с учётом того, что она будет вечно должна Арутюняну 20.700. Сердце подсказывало «хватай!», но магдачно-евросетишное прошлое осторожно спросило устами продавщицы:
— И в чём подвох?
— Нету никакого подвоха, што ты! Ты будешь как мы!
— Прям вот как вы? Один в один?
— Ага!
Харитонова расправила плечи и посмотрела на них всех так бесстрашно, будто за её спиной стояли полчища голодных до побед Блэйдов:
— С ВАС! ДВАДЦАТЬ! ТЫСЯЧ! СЕМЬСОТ! РУБЛЕЙ! ОПЛАТА КАРТОЙ?
«Почему я такая дура» — вбила Лемтюгова в поисковик риторический вопрос и нажала «Найти». Оказалось, что этот вопрос волновал очень многих, но ответа на него интернет не давал. Лемтюгова закрыла ноут и ещё раз проверила сообщения в телефоне. Все 397 штук были даже не доставлены. Значит, он её заблокировал. Значит, её Мась ушёл навсегда. И уже не её. Лемтюгова откинулась к стене и оглядела пустую безмасечную квартиру.
Они вместе её купили. На дальних ****ях, на последнем этаже старой панельной многоэтажки, с какими-то алкашами вокруг. Но зато свою. Это было правильным решением, сказал тогда Мась. Потом на отложенные деньги они сделали киргизами ремонт. С ним можно было подождать, конечно, и сгонять в кои-то веки на Шри-Ланку, но Мась сказал, что это будет неправильно. Тем более, на Шри-Ланку лучше лететь не в сезон, когда отели и перелёты дешевле. Мась был голова.
А она — дура. Надо же было так вляпаться — поцеловать на корпоративе коллегу Ремчука. Ну блин, даже не взасос. Настроение, эйфория, шарики, пляс под шальную императрицу. Как-то само собой — чмок и всё. Но это сфотографировал коллега Плюсов. Запостила коллега Веремко. Лайкнул Петрушевич. Увидел Мась. ****ые шесть рукопожатий.
— Это неправильно. — сказал Мась, собрал свои рубашки, гантели, любимую кружку и свалил. Что гантели унёс — это хорошо. Опять будут целыми мизинцы на ногах. А что сам ушёл — плохо. Мизинцы педикюрить больше не для кого.
За стеной послышался шум. Видимо, алкаши получили инвалидное пособие, подумала Лемтюгова и потянулась к наушникам. Но шум был не алкоголическим. Он не складывался из ссоры, Лепса и поговорок о промежутках между первой и второй. Скорее, это был свист приближающейся мины. Лемтюгова оглянулась — дурацкий рисунок на обоях (выбранных Мааааасем!!!) почему-то мерцал ярко-оранжевым светом. Свист уже закладывал уши. Лемтюгова предусмотрительно шмыгнула в угол. Стена стала полупрозрачной, и из неё влетело что-то железное, со звонким бряцанием грохнулось на пол и тут же вскочило на железные ноги. От него отделилась круглая плоская железяка и покатилась к Лемтюговой, у прижатых ног которой рухнула плашмя. На железяке был выгравирован зажмурившийся лев.
— И это всё, что ты можешь, ублюдина зелёная?! — вскричало что-то на железных ногах, лихорадочно тыкая в стену длинным копьём. В полумраке комнаты Лемтюгова разглядела это что-то — напоминающее робота, неправильно сваренного из всего, что нашли на свалке: грязное, помятое и поцарапанное.
— Ну хватит уже! — крикнуло копьё. — Ты в стенку молотишь, малахольный!!
— Действительно… — ответило железное существо и подняло забрало, обнажив человеческие глаза и часть поломанного носа. — А где это мы, собственно?
Существо осмотрелось и стремительно поскрежетало в сторону окна.
— Окно! Ааааа!!! Мы наверху башни!! Бля, а где щит. Щииииит!!
— Я здесь! — лев на щите приоткрыл один глаз и уставился на Лемтюгову. — Командир, здесь какая-то женщина!
— Да ладно! — обрадовался «командир». — Ёпта, мы в чертогах! Вы где, мадам? А вижу. — Он перешёл на пафос — Это… Позволь представиться, о лунноликая… ээээ…
— Бругильда, болван. — подсказало копьё.
— …Да. Бруги… — железный всмотрелся в испуганное лицо Лемтюговой. — Ты не Бругильда. Не понял. Вы кто, женщина?
— Лемтюгова. — пролепетала та. Существо сняло шлем, под которым была косматая макушка, плавно переходящая в редкую нечёсаную бородёнку. Это был определенно человек. Который протянул руку.
— Рыцарь Пизюк, здаров. Ты прислуга? А принцесса где? В палатах дрыхнет? Иди буди её, мажьте морды и за мной.
— Я не прислуга! И нет тут никаких принцесс! — слабо огрызнулась Лемтюгова и включила свет. Это произвело эффект. Рыцарь с копьём и щитом оглянулись вокруг.
— Где мы вообще?! — вопросил Пизюк в потолок. — Так. Кто что помнит? Потому что меня подвырубило чутка, когда это пидор хвостом вдарил.