Господи, только не это. Дрочить под образ городской принцессы мне сейчас нужно, как дырка в голове.
Да, она сногсшибательная. И говорит, как есть. И не сбежала, хотя возвращение на ранчо после стольких лет наверняка стало для неё серьёзным испытанием.
Но, мать его, она ещё и жадная, и избалованная. А то, как она одевается… Когда я ехал за ней, её рубашка была вот-вот готова расстегнуться до пупка. Я видел, как мягко поднималась и опускалась её грудь, когда она раскачивала бёдрами в такт моим движениям.
Я крепко сжал член и дёрнул вниз. Сказал себе, что просто избавляюсь от напряжения, иначе сна мне не видать. Сказал себе, что стою сейчас, как подросток, только потому, что слишком давно не трахался.
Всё случилось быстро и жёстко.
Грубые рывки.
Картинки вспыхивают в голове: Молли, согнутая через забор. Через стул. Через край моей кровати.
Я вхожу в неё жадно, как она сама. Но она принимает это.
Господи, она принимает.
Теперь я загоняю себя ей в рот. Она играет с собой, пока сосёт мой член. Я пытаюсь оттолкнуть её руку, но она меня не слушает. Снова и снова водит пальцами по клитору.
Её непокорность, её желание делать всё по-своему толкают меня через край.
Я кончаю — горячими, густыми рывками прямо в ладонь.
Я всё ещё не могу уснуть.
В три тридцать иду в душ. Натягиваю джинсы и рубашку. Затягиваю ремень, обуваю ботинки Гарретта.
Я всегда буду стремиться оправдать его доверие. А значит, мне нужно поговорить с Молли. Сейчас я не могу позволить себе потерять работу. И, возможно…
А вдруг Гарретт действительно хотел, чтобы мы работали вместе? Чёрт его знает, зачем ему это, но я точно знаю, что он сильно переживал из-за ошибок, которые совершил в отношении дочери.
Даже если он не планировал, чтобы мы с Молли работали вместе, даже если он просто забыл изменить завещание — мне всё равно нужно разрулить эту ситуацию.
И да, возможно, если я наложу хоть какой-то рабочий контакт с Молли, это в будущем принесёт пользу мне и моим братьям.
Может, если я буду играть по её правилам, ей быстро наскучит эта затея, и она снова с головой уйдёт в создание своих сверкающих ковбойских сапог, оставив ранчо мне, ребятам. И, конечно, Элле.
Год — это вообще ни о чём.
Я могу потерпеть год.
Содержать четырёх братьев и племянницу. Присматривать за пятнадцатью тысячами голов скота.
Неужели я не смогу работать с Молли Лак и при этом сохранить нам обоим жизнь?
В четыре утра я уже у дома.
Через открытое окно над раковиной вижу Пэтси, она уже на кухне, а густой аромат кофе наполняет мне голову, пока я подхожу к двери.
Я замираю, увидев Молли у плиты.
Стоп.
Что?
Она наконец-то показалась? Что изменилось?
Я в шоке, и одновременно с облегчением смотрю на неё. А ещё я удивлён, что она встала так рано. Но больше всего меня поражает то, что она, кажется, помогает Пэтси готовить завтрак: помешивает что-то в сковороде, пока наша кухарка режет овощи у мойки.
— Однажды я сидела на идиотской диете, где можно было есть только яичные белки, зелёный перец и мескаль, — рассказывает Молли Пэтси, делая глоток кофе. — Теперь я мастер по приготовлению омлетов. И маргарит с мескалем.
Пэтси смеётся.
— Что это вообще за диета такая?
— У меня всё время жуткие боли в животе. Никто толком не может понять, в чём дело, поэтому я перепробовала кучу разных диет, чтобы хоть что-то помогло.
— И есть результат?
Молли пожимает плечами.
— Пока нет.
У неё болит желудок? Это из-за этого она в тот день ела только зелёную фасоль? И, главное, какого хрена мне вообще до этого дело? Святой Боже, почему она должна выглядеть так чертовски мило в такую рань? Мои глаза пробегают по её ногам, по спине. Впервые на ней что-то более-менее нормальное: джинсы и белая футболка. Волосы собраны в хвост. И, мать его, она в очках.
Я делаю шаг ближе и прищуриваюсь, заглядывая через москитную сетку. С каких пор мне вообще нравятся девушки в очках?
— Я так рада, что ты решила сегодня присоединиться к нам, — говорит Пэтси. — Надеюсь, тебе лучше?
Молли замолкает на секунду.
— Да. Думаю, мне нужно было немного времени… осмыслить всё. Да и работы навалилось по горло, это тоже не помогло. Я целыми днями торчала за ноутбуком.
— Но, надеюсь, впереди тебя ждут хорошие новости?
Молли улыбается.
— Очень на это надеюсь. Хочешь острый соус к омлету?
Городская Девчонка делает что-то хорошее для кого-то другого? Я запутался.
Пэтси ставит противень с бататом в духовку.
— Конечно, спасибо. Он стоит в шкафчике справа от плиты. Мы его тут вёдрами льём. Ковбои заливают всё подряд этим соусом «Техасский Пит».
Молли тянется вверх, и её футболка приподнимается, обнажая загорелую полоску кожи на боку. Именно в этот момент я замечаю надпись, расшитую пайетками, потому что, конечно же: «Я — роскошь».
Я не хочу улыбаться, но всё равно это делаю.
Футболка дурацкая. Но я начинаю задумываться, а может, в этом и есть смысл её нарядов?
— Я не вижу соус, — говорит Молли.
Пэтси распрямляется.
— Должно быть, снова закончился. Посмотри на верхней полке. Сейчас я достану табурет…
Я открываю дверь.
— Я возьму.
