Я задерживаю дыхание, не зная, что он собирается делать. Когда он протягивает руку и проводит пальцами по наливающемуся синяку на щеке, я еле сдерживаюсь, чтобы не вздрогнуть. Не потому что боюсь, а потому что, черт побери, больно. Он убирает мою руку от волос и кладет ее на колено, глядя мне прямо в глаза. У него ходят желваки, когда он отходит от меня и запускает руку в длинные волосы на макушке.
А я только и могу думать, что была бы совсем не против сделать то же самое.
‒ Мне нужно кое о чем позаботиться. Ничего, если ты посидишь одна? ‒ спрашивает он, вытряхивая вещи из сумки.
‒ Да, все нормально, ‒ отвечаю я как-то с придыханием.
‒ Не выходи отсюда. Никому не открывай дверь. ‒ Он опускает кошелек в задний карман. ‒ Дай мне свой телефон. ‒ Я наклоняюсь над стойкой, хватаю сумочку и вытягиваю телефон из бокового кармана. Он аккуратно берет его из моих рук, стараясь не задевать меня. Потом размахивается и со всех сил бросает телефон в дальнюю стенку. Он разлетается на миллион маленьких кусочков.
‒ Какого хрена ты творишь? ‒ кричу я и вскакиваю со стула, не скрывая своего бешенства. Я подбегаю к уничтоженному телефону и падаю на колени, собирая кусочки.
‒ Твой телефон могут отслеживать, ‒ беззаботно отвечает он.
‒ Мне нужно позвонить Джун и сказать, что я в порядке. Иначе она позвонит копам. Когда они обнаружат мою машину в том гараже, то поймут, что что-то случилось, ‒ я встаю перед ним и кладу руку ему на грудь, чтобы он не сбежал. И чувствую, как ходят мышцы на его груди.
‒ Не лучшая идея, Макс, ‒ отвечает он, пытаясь меня обойти. Губы плотно сжаты.
‒ Нет, Кэтч. Я должна позвонить ей, ‒ решительно заявляю я. Если он не позволит ей позвонить, я сама найду выход. Джун должна знать, что все в порядке. Придется солгать ей насчет того, с кем я и почему должна пока что покинуть Вашингтон. Это будет нелегко. ‒ Кроме нее у меня никого нет. У меня нет семьи. Я должна позвонить ей.
Кэтч вздыхает и трет переносицу. Он вытягивает из кармана телефон.
‒ Этот номер невозможно отследить. Звони, но только быстро.
Он выходит из комнаты в гараж.
Джун приходит в ярость, когда я говорю, что меня били. Уверена, она считает, что это из-за интрижки с Келли, но я ни за что не скажу ей правду. Потом она бесится еще больше, узнав, что я нашла биологических прародителей и отправилась к ним в гости на несколько недель в Нью-Йорк. Я уверяю ее, что у меня достаточно денег, чтобы дожить до своего возвращения и выхода на новую работу.
Я почти говорю ей, что буду держать ее в курсе, когда Кэтч возвращается в гостиную. Он стучит по часам и тяжело смотрит на меня. В этот раз я не сдерживаюсь и отмахиваюсь от него.
Это ему не очень-то нравится.
Он пересекает комнату и останавливается, чуть не столкнувшись со мной носом. Я чувствую, как его дыхание касается моих губ, а грудь едва касается моей при каждом вдохе. Глаза ‒ два пылающих уголька, сжатые губы.
Я сдавленно прощаюсь с Джун по-быстрому, он забирает телефон у меня из рук и опускает его в карман.
‒ В субботу ты ночевала не у себя. ‒ Это был не вопрос. Я качаю головой. ‒ Ты снимала комнату в отеле? ‒ Я снова качаю головой. Второй раз за день я не могу вымолвить ни слова. ‒ Тогда я полагаю, твоя сумка у тебя в машине, которая припаркована на стоянке у «Фиддл». ‒ Я киваю.
Он все еще не отошел от меня, и я чувствую, как от его близости снова поднимается волна жара. Его дыхание щекочет мои губы, и все силы уходят на то, чтобы сохранять это расстояние между нами. Так хочется попробовать на вкус эти пухлые губы. Я никогда не была из тех, кто краснеет и прячется. Я почти всегда следую зову своего тела. И почти инстинктивно мое тело наклоняется к нему ближе, но я напрягаюсь и застываю на месте. Ни за что не позволю телу предать меня в этот раз. К счастью, он отходит и снова идет в гараж. Я облегченно выдыхаю, встряхиваю руками и сгибаю пальцы. Я напряжена. Он меня напрягает, но в хорошем смысле.
‒ Я поеду за твоей сумкой. Я уже договорился, чтобы о твоей машине позаботились. Еще мне понадобится твоя банковская карта и пин-код. В местном магазине можно будет купить все необходимое, ‒ говорит он.
‒ Что? Ладно, с машиной можешь делать все, что угодно, все равно она отстой, но ты с ума сошел, если полагаешь, что я доверю тебе личную информацию по карте, ‒ отвечаю я.
От расстройства Кэтч сжимает кулак.
‒ Ты должна понять, что твой счет в банке будет либо заморожен, либо отслеживаться и поэтому будет открыт. Тебе нужно перевести как можно больше денег, прежде чем случится первое или второе.
Я подхожу к сумочке и достаю карточку. Неохотно диктую ему свой пин-код.
‒ У меня ограничение на снятие денег ‒ не более трех кусков за раз.
‒ Это лучше чем ничего, ‒ пожимает он плечами. Затем он смотрит на меня, и его лицо смягчается. ‒ Я положил в твою сумочку перевязь для запястья. И, Макс, я серьезно, оставайся тут. Не подходи к окнам и не открывай дверь. Я понимаю, что ты можешь постоять за себя, но не против подобных мне.
