Кэтч полностью

Я с любопытством наблюдаю, как она возвращается к толстяку. Она становится на колени, поднимает его руку и ломает указательный палец. Звук ломающихся костей отражается от стен.

‒ Это за то, что смотрел на меня, как на кусок мяса, ‒ говорит она, когда он вскрикивает от боли, ‒ и за то, что думал, будто у тебя есть право касаться меня, больной ублюдок.

Затем она снова подходит ко мне, улыбаясь, и кладет свою руку в мою. У меня одновременно откликается и сердце, и член. Эта девушка не перестает меня удивлять.

Я улыбаюсь в ответ и говорю:

‒ Давай убираться отсюда.

Я вывожу ее на закатное солнце и начинаю двигаться к своему спрятанному байку.

‒ Мои вещи. Я помню, у тебя остались моя сумочка и туфли, ‒ произносит она, пытаясь притормозить.

Не могу поверить, что она вспомнила о них. Я куплю ей новую сумочку и туфли, если это так важно. Удивительно, насколько по-женски себя ведет человек, который может надрать задницу, как она.

‒ Просто... в сумочке кое-что очень важное. К черту туфли.

По ее выражению я понимаю, что это как-то связано с тем, что сейчас происходит.

‒ Слева от выхода из этого здания мой байк. Надевай шлем и садись. Я принесу твою сумочку.

Она кивает и бежит. Я слышу, как она пару раз чертыхается, когда наступает босой ногой на острый гравий.

Когда я распахиваю дверь, она вздрагивает от удивления. Помедлив, я наслаждаюсь видом: она на моем байке. Она скинула пиджак, запачканный кровью, и расстегнула несколько пуговиц на воротнике белой рубашки, так что стала видна высокая грудь. Юбка поднялась, из-под нее виднелись бедра.

‒ Ты идешь или нет? ‒ спрашивает она. ‒ Ее голос приглушен шлемом, но я все равно различаю нотки недовольства. Она поднимает козырек, чтобы я видел ее лицо. ‒ Потому что если ты передумал, то я с радостью возьму джип, доберусь до своей машины и сама разберусь...

Я покрываю расстояние между нами в три длинных прыжка. Она делает резкий вдох и отшатывается от меня. Я улыбаюсь от радости, что смог произвести на нее впечатление.

‒ Заткнись, ‒ командую я и перекидываю ногу через байк. Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но я запускаю мотор и делаю это достаточно громко, чтобы заглушить ее слова. Да, она прекрасна, но у меня такое ощущение, что ее слова могут начать раздражать.

[1] Маска Марди Грас ‒ маска, представляющая собой лицо шута с высоким колпаком с бубенцами. Выпускается в различных цветовых вариантах.

ГЛАВА 4

Макс

Байк рвется вперед, так что я обхватываю его руками. Мои пальцы располагаются у него на груди, и я близка к тому, чтобы крепко ухватиться за его рубашку, когда понимаю, насколько у него крепкие мышцы. Но не делаю этого, только оставляю расправленные пальцы на его теле. Я притворяюсь, что меняю положение, чтобы получить возможность почувствовать бугры мышц под рубашкой. Мое тело напрягается, но я сама не знаю: это из-за того, что касаюсь его, или потому, что он ведет байк.

Когда мы проезжаем мимо ангара, Джеймс выбегает из двери с прижатой к окровавленному носу рукой. Вопреки здравому смыслу, я дразню его и машу рукой. Намек предельно ясен.

А теперь попробуй поймать меня, ублюдок.

Чем ближе солнце к горизонту, тем холоднее становится. Вскоре я начинаю дрожать и не могу дождаться мига, чтобы слезть с байка. Мы едем уже минимум час, и я готова забраться к нему под рубашку. Может, зря я бросила пиджак, но на нем была кровь Джеймса, и это просто отвратительно. Во время поездки мой похититель-спаситель одной рукой потирает мне плечи, пытаясь согреть их. От прикосновения у меня покалывает внизу живота. Я закрываю глаза и желаю прогнать чертово ощущение.

Мы въезжаем в ту часть округа, где я никогда не была, и сворачиваем в темный переулок. Остановившись прямо у большой металлической двери, он ставит байк на подножку и идет открывать дверь. Какая-то часть меня кричит, что в этой идее нет ничего хорошего. Я даже не знаю, как его зовут, а теперь я собираюсь пойти с ним.

В огромный город, которого не знаю.

Без пистолета.

С раненным запястьем. Кажется, я лишилась чертового рассудка.

В гараже оказались маленькая черная спортивная машинка и черный Джип Рэнглер. Мотоцикл у него тоже черный.

Этому парню, должно быть, на самом деле нравится черный цвет.

Он возвращается к байку и перекидывает через него ногу. Он закатывает байк в гараж, даже не думая садиться, в результате его задница оказывается прямо у моего лица. И надо же, классная задница.

Он легко спрыгивает, пока я снимаю шлем. Я передаю его ему, и он подает мне руку, чтобы помочь слезть с байка. Я отказываюсь и спрыгиваю сама. Он ухмыляется и прячет ключи в ладони.

‒ Что? ‒ спрашиваю я, смущенная его неожиданной радостью.