От мысли о Джеймсе Келли вдруг появляется ощущение, что я грязная. Мне нужно в душ, очень горячий душ. Я вскакиваю с кровати и включаю лампу на тумбочке. Я иду к своей сумке, оглядываюсь и замечаю, что в комнате всего одна кровать огромного размера. До зуда старомодный плед, сочетающийся со шторами, и непонятного цвета картины над кроватью ‒ вот квинтэссенция дешевого отельного интерьера. Видимо из-за волнения я даже не поняла, что Кэтч снял номер с одной единственной кроватью.
‒ Вот же сукин сын! ‒ воплю я.
Мои чувства сменяются с расстройства из-за отказа в сексе на яростное бешенство. Я врываюсь в ванную и включаю настолько горячую воду, насколько могу вытерпеть. Срываю крышечки с маленьких бутылочек шампуня и кондиционера, становлюсь под струи душа и стараюсь смыть неприятное чувство, от которого волосы на затылке становятся дыбом.
****
Кэтч
Еда. Мне нужно поесть, и, наверняка, Макс тоже голодна. Ее подруга заявила, что она пропала без вести, и хуже она поступить не могла. Не только потому, что Макс теперь приметная личность, но и потому, что они знают о Джун и о том, что она значит для Макс. Они точно будут допрашивать ее до тех пор, пока полностью не убедятся, что она ничего не знает. Я теперь могу только надеяться, что на этом все и закончится. Макс явно очень любит Джун, и я не хочу даже представлять, что с ней будет, если с Джун что-нибудь случится.
Когда она рассказала мне обрывок своего прошлого, мне сдавило грудь так, как еще не было со дня смерти папы. Сама того не понимая, она все ближе притягивала меня к себе, а мне нужно избегать этого. Я знаю, что она многого о себе еще не рассказала, такого личного, что делает ее такой невероятно сильной женщиной. Но я хочу узнать об этом, и так же хорошо понимаю, что это плохая идея, так что я не стал настаивать, когда она прервала разговор.
Затем Макс решила коснуться меня. Я вторгся в ее личное пространство, чтобы настоять на своем. Я так рассердился на нее, потому что подумал, что она солгала мне, и сосредоточился на том, чтобы напугать ее и услышать от нее правду. Она положила ладони мне на грудь, но в них не было никакого намека на давление и попытку отстраниться, хотя я знал, что у нее хватит на это сил. Она хотела быть ближе ко мне так же сильно, как и я хотел быть ближе к ней. А потом она прижалась мягкой кожей лба к моим губам. От нее пахло одновременно моим складом и лавандой. Я чуть не расклеился на месте. Потому что знал, что нельзя. Нельзя целовать эту прекрасную женщину. Даже самым невинным способом.
Все в ней притягивает нас как два сильных магнита. Ее пламенно рыжие волосы, большие зеленые глаза, ароматные кудри и ноги уже много дней делают мои попытки удержать кровь в голове, которая на плечах, почти бесполезными. Если бы я поцеловал ее, то уже не смог бы остановиться. Нельзя увлекаться этой женщиной. Если наши слабые отношения превратятся в любовные, то эта слабость превратится в такую силу, с которой я не хочу справляться. Защищать ее, пока все не уладится, потому что я знаю, что она хороший человек, это одно дело. А защищать ее потому, что она мне не безразлична, совсем другое.
‒ Грр! ‒ рычу я и вцепляюсь в руль.
Она задела меня за живое, и я уверен, что однажды наступит такой момент, когда я не смогу остановиться.
ГЛАВА 8
Кэтч
В тот момент, когда я захожу в комнату, Макс, завернутая в полотенце, выходит из ванной. Ее рыжие волосы ниспадают потемневшими от влаги локонами. Молочная кожа ее плеч поблескивает, и пара капель воды скатывается вниз к ложбинке между грудей. Она напоминает мне богиню, ниспосланную сюда, чтобы мучить меня.
Я никогда прежде не видел ее
‒ Ты сказал, что собираешься взять номер с двумя кроватями. ‒ В ее голосе одно негодование.
Перевожу взгляд с нее на кровать, а затем ‒ обратно. Я удивлен, потому что это последнее, что я бы ожидал услышать из ее прекрасных уст.
‒ Ты спишь на полу. ‒ С этими словами она судорожно хватается за полотенце, будто за самое дорогое в ее жизни, в то время как я не могу думать ни о чем другом, кроме того, как бы сорвать это чертово полотенце с ее тела.
Желание прожигает меня насквозь, и я роняю сумки, которые держал, на пол. Все мое тело кричит о том, что мне нужно взять ее, сделать ее своей, но я понимаю, что это грозит обернуться сильнейшим разочарованием. На мгновение мне кажется, что в ее глазах загорается огонек надежды, но, стряхнув с себя эти мысли, я разворачиваюсь к сумкам. Как только я начинаю в них копаться, Макс подходит ко мне.
‒ Я не знаю, на что ты надеялся, затеяв эту игру, но…
Я встаю и швыряю одну из своих футболок в нее, успешно попадаю и прикрываю ей грудь.
