Я не везу ее домой. Вместо этого мы едем назад на мой склад. Он разрушен, но я смогу найти все, чтобы мы могли там переночевать. Уверен, ей не понравится идея возвращаться со мной домой, но я не выпущу ее из поля зрения. Впервые за двенадцать лет я не доверяю Таймеру.
И не важно, что происходит в ее милой головке, я все равно не позволю, чтобы с ней что-то случилось. Я очень стараюсь заботиться о ней ‒ в этом нет сомнений ‒ я не могу без нее дышать. Если я потеряю ее, то потеряю и свой гребаный рассудок.
****
Макс
Сейдж привез меня на склад. Я все еще не знаю, что сказать, поэтому заношу вещи и направляюсь в ванную. Мне нужно в душ. Эмоции, которые я испытываю, прожигают грудь изнутри, как неконтролируемый пожар, который я не в силах потушить.
Я чувствую столько всего одновременно, и все потому, что он уничтожил мою чертову стену. Мне нужна эта стена, но я понимаю, что это невозможно. Она просто перестает существовать, когда он рядом. Кроме того, я строила эту стену почти всю свою юность. И я никак не возведу ее снова за считанные минуты, часы или даже недели.
Особенно когда рядом он.
Сейдж способен стать моей погибелью.
Я захожу в горячий душ и подставляю тело под воду. Его скрипучий голос снова звучит в моей голове. Он ничего не сказал после того разговора, даже не пытался меня разговорить. Я не знала, что делать и что сказать. Все, о чем я могла думать, – это почему он не спросил, по какой причине удар пришелся именно на меня. Он спрашивал обо всех мерзких людях, которых убивал. Но не спросил обо мне, и, казалось, даже не собирался поставить меня в известность.
Эмоции слишком сильные, чтобы их сдерживать. Они пожирают меня изнутри, и если я не возьму себя в руки, то страшно представить собственную реакцию. Это больно. В груди сдавливает так сильно, что я бью по стене душевой, а затем поднимаю левый кулак, бью им и начинаю кричать.
Наблюдаю, как кровь стекает по стене и смешивается с водой под ногами. В запястье вспыхивает боль, но мне все равно. Мне даже приятно, я надеюсь, что, может быть, она отвлечет меня от боли, что терзает мою грудь изнутри.
Я понимаю, что принимаю желаемое за действительное, когда надеюсь, что смогу скрыть такую сильную боль. Ноги меня не держат, я сажусь под струи душа. Пусть. Всхлипывание добавляет боли, новые волны буквально растекаются в груди. Слезы льются, из носа течет, и в какой-то момент я начинаю материться.
Не знаю, сколько я там просидела, но все же я выхожу из душа и заворачиваюсь в полотенце. Глянув в зеркало, вижу полнейший кошмар вместо лица. Глаза опухли, нос покраснел, лицо отекло. Никогда в жизни я так не выглядела. Никогда в жизни я еще не позволяла себе плакать так долго.
Это он меня вынудил. Сейдж вынудил меня пережить столько эмоций, сколько раньше я себе не позволяла, и это меня сломало. Он сломал меня. Не знаю, когда и как, но это случилось. И теперь я в бешенстве из-за этого.
Не подумав одеться, я вылетаю из ванной в полотенце и застаю его на кухне, укладывающим вещи в шкаф.
‒ Почему ты не спросил обо мне? Ты убил всех этих людей ‒ что меня не трогает, вау ‒ и всегда узнаешь, зачем они умрут. Но не спрашиваешь обо мне. Почему ты не выяснил, зачем убивать меня? ‒ кричу я. Кулаки сжаты по бокам, и я в трех секундах от попытки выбить ему зубы.
Он закрывает шкаф и поворачивается ко
‒ Макс, ты в порядке? ‒ спрашивает он и протягивает ко мне руку. Боль во взгляде и мягкий тон в обеспокоенном голосе ‒ это уже слишком.
Я поворачиваюсь и бью его по руке, пока он еще не коснулся меня.
‒ Нет. Очевидно, я не в порядке. А теперь ответь мне на вопрос, Кэтч.
Он дергается как будто от оплеухи, когда я называю его кличку вместо имени.
‒ Макс, я запутался. Мне предложили вступить с тобой в контакт, и я не знал, как это сделать. В тот день я снял с твоего рта скотч, чтобы услышать от тебя, что ты натворила. Я не спросил потому, что не хотел никаких противоречий с твоими словами. С самого начала я знал, что тут что-то не чисто, ‒ он наклоняется вперед и кладет руки на колени. ‒ Боже, Макс, из-за этого ты была столь молчалива?
‒ Отчасти. На меня свалилось все и сразу. Я поняла, насколько ты опасен, и еще ты не спросил, зачем кому-то моя смерть. А, и еще ты все говорил хриплым, скрипучим голосом, а я просто... боже, я не знаю. ‒ Я запускаю пальцы в волосы и вздрагиваю, пошевелив костяшками.
Сейдж хватает меня за руку.
‒ Какого хрена, Макс? ‒ Он смотрит на разбитые костяшки и подводит меня к раковине. Я не заметила, что они снова кровоточат.
‒ Я ударила стену душевой. Вообще-то удивительно, что ты не слышал того шума, что я там устроила, ‒ говорю я, пока он промывает руку водой.
‒ Я ходил в магазин. Макс, что с тобой творится? ‒ Теперь он прижимает чистое полотенце. Я качаю головой. Знаю, что со мной, но мне страшно это произнести. Страшно, что если скажу вслух, то изменюсь еще сильнее, чем до сих пор. Страшно, что стану еще более уязвимой, чем уже стала.
