Далее Уильям пояснил: «Это же было обручальное кольцо моей матери, вот я и подумал, что это будет очень мило, поскольку ей-то самой теперь никак не оказаться рядом с нами и не разделить всю восхитительную радость всего этого, – вот я и избрал такой способ удержать её поблизости». У Кэтрин дыхание захватило от столь трогательного жеста, когда Уильям извлёк кольцо с четырнадцатью бриллиантами вокруг овального синего цейлонского сапфира в 12 каратов в оправе из белого золота в 18 каратов, созданное в 1981 году в ту пору официальными ювелирами двора из Garrard & Co для Дианы. На вопрос Брэдби о причинах, по которым он так долго тянул с предложением, Уильям ответил: «Я стараюсь извлекать уроки из прошлого. Мне хотелось дать ей шанс увидеть всё изнутри и, если нужно, сдать назад, пока всё не зайдёт чересчур далеко». Его отец принц Чарльз ранее в тот же день выпустил заявление о том, что «рад возвестить» о помолвке. Так, наконец, и финишировал восьмилетний марафон ухаживаний второго на очереди к трону принца за давней возлюбленной.
«Нервотрёпка, сами понимаете, выдалась изрядная», – добавила Кэтрин с явственной дрожью в голосе. Но тут же заявила, что королева её приняла «не менее радушно», чем сам Чарльз. И теперь со знаменитым кольцом с сапфиром покойной принцессы Уэльской на пальце она старалась держаться достойно и сообразно новому статусу. В целом пара выглядела глубоко влюблённой и вполне счастливой.
По возвращении из Кении пара была преисполнена решимости до поры до времени не объявлять о своей помолвке публично, дабы не выпускать ход событий из-под контроля. Даже королева недели две оставалась о ней в полном неведении. «Мы как селезень с уткой, – сказал Уильям. – На поверхности тишь и гладь, а лапками под водой гребём куда надо. Это было восхитительно, поскольку мы так долго об этом говорили, а потому для нас реальное облегчение и очень приятно получить возможность рассказать об этом всем и каждому. Особенно в последние две-три недели нам было весьма трудно не пробалтываться об этом никому, а держать всё строго между собой. Меня разрывало между желанием спросить сперва благоволения отца Кейт и пониманием, что его “нет” может всё испортить. Вот я и подумал, что лучше сначала испросить согласия у Кейт, а он после этого уже́ реально не посмеет отказать»[72].
Кэтрин вступала в брак с широко открытыми глазами. За годы романа со своим принцем она претерпела и сказочные взлёты, и глубокие падения, и это её только укрепило. «По-моему, если встречаешься с кем-то столь долго, то и узнаёшь его очень и очень хорошо. <…> Проходишь вместе добрые времена, недобрые времена, как в личностном плане, так и во взаимоотношениях», – сказала она Тому Брэдби.
30 октября Уильям пригласил родителей Кейт к себе в замок Биркхолл в королевском поместье Балморал. Именно там принц, уже́ заручившийся согласием будущей невесты, и попросил у Майкла Миддлтона руки его дочери. Официально объявить о помолвке они собирались 3 ноября, после того как он поставит в известность остальных членов своей семьи, но прямо накануне этой даты скончался девяностолетний дед Кэтрин по отцу Питер, и вышла заминка. Кэтрин вынуждена была отправиться на его похороны в Хэмпшир, где всем было не до обсуждения перспектив её личной жизни, так что, по словам Кэтрин, она понятия не имела, знает ли её мать Кэрол о том, что она приняла предложение принца.
В итоге Дворец объявил о помолвке 23 ноября 2010 года, поскольку лишь в тот день Уильям наконец сподобился поставить Её Величество в известность о своих планах. Королева «пришла в восторг», как и принц Чарльз, разродившийся знаменитой шуткой: «Они достаточно долго тренировались», – прежде чем добавить, что и он «само собой в восторге». Дворец назначил свадьбу на пятницу 29 апреля 2011 года, объявив, что церемония пройдёт в Вестминстерском аббатстве. Также сообщалось, что расходы на организацию свадьбы королевская семья берёт на себя, однако и родители Кэтрин выразили желание и готовность внести свою лепту.
Джейми Лоутер-Пинкертон, отставной майор ВДВ, а ныне мажордом Её Величества, раскрыл миру секрет Полишинеля, сообщив, что это будет «классическая королевская свадьба» с воистину британской помпезностью, церемониальностью и парадностью. Он также сказал, что пара «на седьмом небе от счастья» и подходит к приготовлениям «со всею ответственностью». Они хотели, чтобы это была их личная свадьба, и, хотя венчание и пройдёт у высокого алтаря королевской церкви Вестминстерского аббатства, им хочется ощущать себя там просто прихожанами. «Это их день, – заключил Лоутер-Пинкертон, – и они вызывают огонь на себя».
