Следом нахлынул рой журналистов, но был быстро отважен полицией, мигом возведшей стальные барьеры для защиты от их назойливого жужжания прибывшей четы и пары тысяч добропорядочных местных зевак. Одетая по уму в простенькое пальто, в котором её неоднократно видели и раньше, Кэтрин посылала миру ясный месседж о том, что она и дальше намерена оставаться всё такой же приземлённой. Уильям же выступил с речью и отшутился за двоих: «Мое дело – говорить, её – радовать», – после чего она под ликующие возгласы и разбила положенную по случаю бутыль шампанского о борт спускаемой на воду спасательной шлюпки
На прощальном девичнике Кэтрин распустила волосы. Рассказывают, что облачена она там была в обтягивающее боди, пародируя поп-заезду Шерил Коул. Подружка (и сестра) невесты Пиппа Миддлтон, по слухам, организовала эту сугубо частную вечеринку на дому у одной из общих подруг, и список приглашённых был сведён к минимуму. Доподлинно известно лишь, что в их числе были её бывшая соседка по съёмному дому в Сент-Эндрюсе Оливия Бисдейл и школьные подруги по Марлборо Алисия Фокс-Питт и Роуз Астор.
Через пару месяцев[76] на концерте по случаю Бриллиантового юбилея правления своей бабушки, Уильям при встрече с Шерил Коул якобы сказал ей: «А ты хоть знаешь, что у тебя есть конкурентка, и кто она?» – Кейт, говорят, призналась, что отрепетировала и не раз исполняла хит этой звезды 2009 года Fight for This Love[77]. «Она даже танец у меня сняла и, говорят, воспроизводила его пошагово один в один такт за тактом, – добавила Шерил. – Её сестра Пиппа и брат Джеймс ко мне частенько захаживали и всё об этом рассказывали»[78]. Через несколько лет после того случая Шерил, однако, сменила тон и рассказывала о своём опыте общения с Кэтрин в интервью журналу
Тем временем и Уильям провёл свой отходной мальчишник по-тихому в его понимании, то есть в компании всего лишь пары десятков друзей. Постреляли по тарелочкам, покатались на серфах в семейной усадьбе Хартленд-Эбби в Девоне, а по окончании уикенда разъехались восвояси.
И наступил краткий миг благостного затишья перед бурей вот-вот готового обрушиться на них обоих царственного величия.
Я так горд тем, что ты моя жена!
Величественная готика Вестминстерского аббатства многое повидала, однако 29 апреля 2011 года ей предстояло стать молчаливой свидетельницей кульминационной развязки королевского любовного романа всех времён, а именно церемонии сочетания принца Уильяма и Кейт Миддлтон узами священного брака, заворожившей миллионы зрителей по всему миру. Лондон же тем весенним утром и вовсе гудел как улей от предвкушения.
Гости самого разного происхождения начали прибывать за часы до назначенного на 11:00 утра начала службы. Сборище являло собою пёстро-тканый гобелен из родных и близких, знакомых и незнакомых, включая звёзд и их поклонников с вытаращенными от восторга при виде кумиров глазами; среди гостей можно было обнаружить кого угодно в диапазоне от Джона Хейли, владельца ближайшего к дому Миддлтонов-старших паба, до певца сэра Элтона Джона и звезды футбола Дэвида Бекхэма с супругой Викторией.
На публику невеста вышла в сногсшибательном свадебном платье из белого с оттенком слоновой кости атласа с кружевными рукавами и кокеткой работы Сары Бёртон из Alexander McQueen. На голове у неё красовалась усыпанная брильянтами диадема от Cartier, неофициально именуемая «Нимбом» и одолженная ей на время церемонии королевой Елизаветой, а в руках – сложносоставной букет из ландышей, флоксов, плюща, мирта и гиацинтов. Когда архиепископ Кентерберийский доктор Роуэн Уильямс спросил её: «Кэтрин Элизабет, согласна ли ты взять этого человека в мужья?» – она в ответ едва слышно прошептала: «Согласна». Уильям надел на палец невесте золотое обручальное кольцо, и та поклялась «любить и лелеять своего мужа», однако обета «повиноваться ему» не озвучила. На пути обвенчанных от амвона к выходу вдоль всего прохода явственно ощущался характерный, пусть и сдобренный свечами аромат её излюбленного одеколона Jo Malone “London Orange Blossom”.
