Принц Уильям рассказал американскому президенту о своей работе пилотом поисково-спасательного отряда Королевских ВВС, а Кэтрин и первая леди США провели это время за «типичной девичьей болтовнёй» о том, как прошла королевская свадьба, если верить придворным пресс-атташе. Подобно большинству женщин, миссис Обама хотела узнать как можно больше подробностей об этом событии. Это стало для Кэтрин своего рода крещением огнём на поприще подводных течений тайной силовой дипломатии. Ныне покойная королева, будучи официально принимающей стороной и согласовывая всю программу и последовательность пунктов на маршруте того официального визита, прекрасно понимала, что задействование Кэтрин на столь высоком уровне вскоре же после её венчания с принцем привлечёт безмерный интерес мировых СМИ и поможет придать столь недостающего гламура молодости программе визита. И она, как водится, оказалась права: фотографии мигом разлетелись по всему миру.
График мероприятий с участием Кэтрин, при всей тщательности его планирования, подразумевал жёсткую посадку на полосу следующих одно за другим официальных выступлений в её новом качестве. 9 июня они с мужем впервые публично предстали в качестве законных супругов на благотворительном гала-концерте в Лондоне в пользу детского фонда ARK. На ней было пыльно-розового цвета богато украшенное платье от Дженни Пэкхем и вполне сочетающиеся с ним замшевые туфли LK Bennett и скромно-замысловатые жемчужные серьги. Тут важно то, что прессу облачение новоявленной герцогини интересовало более того, что она делала или имела сказать. И это Кэтрин весьма раздражало. «Я же не лошадь для показа попон», – жаловалась она поначалу. Но вскоре осознала, что придётся с этим мириться. Одержимость СМИ её одеждой оказалась неотъемлемой частью её работы.
Через несколько дней им пришлось снова показаться на балконе дворца по случаю церемонии выноса знамени. Затем в конце месяца Кэтрин бок о бок с Уильямом приветствовала военнослужащих обоих полов по случаю празднования третьего Дня вооружённых сил Великобритании и участвовала в представлении к наградам за боевые заслуги ирландских гвардейцев, включая вручение новоявленного Елизаветинского креста семьям трёх погибших в Афганистане в ходе не самой удачной шестимесячной вылазки туда бойцов.
С самого начала своего пути по королевской стезе Кэтрин являла миру образец непоколебимой приверженности поддержанию баланса между своими королевскими обязанностями и тем, что являлось самым дорогим лично для неё, а именно – браком по любви и семейным счастьем. И своим советникам она давала ясно понять, что при всей значимости официальных обязанностей и благотворительности главными для неё остаётся роль преданной супруги, а со временем и матери. С железной решительностью Кэтрин признавалась в намерении следовать своим собственным курсом и отказе от соблазна распыляться тонким слоем. Она изначально сделала сознательный выбор в пользу тех дел, которые считала главными и глубоко созвучными её душе, а именно – всего того, покровительство чему, по её глубокому и искреннему убеждению, воистину способно изменить жизнь к лучшему.
До всяких объявлений о её патронаже она участвовала в совещаниях за закрытыми дверями и активно вносила свой вклад в выработку эффективных стратегий проведения в жизнь всего того, что было ей по сердцу. И этот её подход столь же добросердечно приветствовался и поддерживался Уильямом, Чарльзом и Её Величеством Елизаветой, которые все были решительно настроены на то, чтобы не перегружать её, дабы не поставить перед трудностями сродни тем, которые не удалось пережить принцессе Диане. По правде говоря, Кэтрин, вступившая в ряды королевской семьи в возрасте на десять лет старше Дианы при приёме той в эту «фирму», обладала и несопоставимо большей зрелостью и мудростью по сравнению с покойной свекровью. Но это так, к слову, а в действительности перспективы взаимодействий королевских особ с публикой были и остаются устрашающим вызовом для любого и любой, кто к этому не приучен.
В любом случае, повторения страшной истории никто не хотел.
Знаете ли, все эти годы Уильям присматривал за мною, обращался со мною очень хорошо… он меня всячески поддерживал и в добрые времена, и в трудные времена, помогая их пережить.
