Лишь 23 июля в 19:14, через двадцать семь часов после рождения ребёнка, изнурённая, но сияющая Кэтрин выступила из дверей больницы в сопровождении гордого мужа Уильяма, не способного глаз оторвать от своего сына и наследника на руках супруги. А Кэтрин радостно показывала шумно ликующей толпе поздравляющих вперемешку с медперсоналом, заполонившей всё доступное пространство перед нею, свёрток с их радостью весом восемь фунтов и шесть унций[111]. Телевидение же транслировало в прямом эфире на весь мир доведённую до совершенства картинку явления нового идеала королевской семьи.
Уильям стоял, как истинный защитник, вплотную к жене с новорождённым на руках, приговаривая: «Это нечто особенное». Затем, будто спохватившись, принц, похоже, решил припомнить прессе всяческие спекуляции на тему причин появления его сына на свет позже первоначально названного срока и пошутил: «Я ему со временем объясню, что опаздывать нехорошо. Я же знаю, как долго вы здесь простояли, так что, надеюсь, теперь и больница, и вы сможете вернуться к нормальной жизни, а нас отпустите присматривать за ним».
Едва заметное лишь благодаря прядке волос, выбившейся из шали из шерсти мериноса за £45 производства фирмы G.H. Hurt & Son из Ноттингемшира, королевское дитя сразу же прошло крещение огнём хаоса современного медийного мира, в котором ему суждено будет провести под пристальным вниманием хроникёров всю свою жизнь от колыбели до могилы. Через считаные секунды Кэтрин в бесподобном васильково-голубом крепдешиновом платье от Дженни Пэкхем бережно передала младенца на руки мужу, который выглядел весьма непринуждённым и расслабленным в голубой рубашке с открытым воротом и повседневных брюках.
Затем они выступили вперёд, под прицел объективов телекамер, и принялись делиться с изголодавшейся прессой дополнительными подробностями о том, как обстоят дела у появившегося на свет за сутки до этого принца. В тот же миг новорождённый, едва ли сознавая свои действия, высвободил ладошки из пелёнок, а настроенные на срабатывание от датчиков движения фотокамеры автоматически защёлкали затворами, фиксируя этот исторический момент. На следующий день фото на первых полосах газет убедительно свидетельствовали о том, что только что народившийся на свет принц приветствовал народ с утробы отточенными до совершенства королевскими взмахами ладошек.
«У него хорошие лёгкие, это точно. Мальчик крупный, даже увесистый», – сказал Уильям, тут же по привычке добавив самоуничижительное: «Весь в неё, слава богу…» Тут Кэтрин его перебила: «Нет-нет, я отнюдь в этом не уверена». На вопрос о цвете волос их первенца принц, восхищённо подивившись на его головку, отшутился: «У него их, слава богу, побольше, чем у меня». Герцогиня, в свою очередь, поделилась тем, насколько заботливым отцом оказался её супруг: «Первый подгузник он уже́ сменил». На вопрос о том, как же он с этим справился, Уильям ответил: «Хорошо», – а его жена подтвердила: «Очень и очень хорошо!»
Затем пара ненадолго удалилась обратно в больничную закулису, прежде чем выйти на бис с сыном, пристёгнутым к его первому в жизни «трону» – детскому автомобильному креслицу Britax. Пока Кэтрин устраивалась на заднем сиденье их черного Range Rover’а, Уильям впервые в жизни погрузил в авто своего сына и наследника, после чего издал притворный вздох облегчения по случаю того, что эта манипуляция прошла без заминки. Затем в сопровождении единственного полицейского-телохранителя от Скотланд-Ярда Уильям, лично сев за руль, изготовился доставлять свою новую семью во временное пристанище в коттедже Ноттингем с двумя спальнями на территории Кенсингтонского дворца. Там они проведут пару суток, поскольку их новый дом – Апартамент 1A всё в том же дворцовом комплексе – был пока что не до конца готов к приёму семьи.
Перед самым их отбытием один из членов бригады королевских репортёров BBC Питер Хант вежливо поинтересовался у принца, собирается ли он назвать своего первенца Джорджем сообразно прогнозам букмекеров. Уильям рассмеялся и ответил: «Поживём-увидим. <…> Мы вопрос о выборе имени прорабатываем и сами заинтересованы в его скорейшем решении».
На самом деле выбор у них был небогатый, учитывая статус будущего наследника, и тут главным было не ошибиться и угодить её королевскому величеству. На кону у букмекеров стояли колоссальные суммы, и ставки на победу имени-фаворита Джордж принимались по соотношению 7/4[112]. Наконец ровно в 18:18 24 июля Кенсингтонский дворец выпустил своё последнее экстренное заявление по случаю рождения королевича:
Герцог и герцогиня Кембриджские рады объявить, что нарекли своего сына именем Джордж Александр Луи. Титуловаться ребёнок будет «Его королевское Высочество принц Джордж Кембриджский»[113].
