– Уильям чувствовал себя не в состоянии мне чем-то особо помочь, а без этого трудно смотреть на страдания любимых, будучи не в силах их облегчить.
И, наконец, поделилась своими ощущениями от родовых схваток и родоразрешения:
– Поскольку беременность прошла столь трудно, сами роды я, на самом-то деле, нашла в чём-то даже весьма приятными <…>, потому что понимала, что конец всему этому не за горами! Но вынуждена признать, что не все [роженицы] переживают подобный опыт. Каждая беременность уникальна, и каждые роды уникальны[109].
Её свёкор Чарльз встретил новость весьма эмоционально: «Я в восторге, чудненько! Приятнейшая мысль в моём возрасте стать дедушкой, если можно так выразиться. Просто блеск! Тем более, что, как я с облегчением узнал, моя невестка, слава богу, пошла на поправку». Присовокупил своё благословение и венчавший супругов архиепископ Кентерберийский: «Вся нация захочет присоединиться ко всеобщему ликованию по случаю этой чудесной новости».
Правда, следом выяснилось, что герцогиню пришлось госпитализировать из-за сильного токсикоза с жестокой утренней рвотой, именуемой по-латыни
Официально об ожидаемой дате предстоящих родов не сообщалось. Кенсингтонский дворец лишь повторил то, о чём ранее успела проговориться сама герцогиня: ребёнок ожидается «в середине июля». Пресса на всякий случай перестраховалась. Первые стремянки фотокорреспондентов на выигрышных в плане ракурса позициях за оградой крыла им. Линдо лондонской больницы Св. Марии в Паддингтоне на западе Лондона, где предстояло появиться на свет королевскому отпрыску, стали появляться ещё в конце июня. Стартовала большая игра в «ждём Кейт», как её вскоре окрестили.
Следом начали подтягиваться телевизионщики со всего мира. Огородили площадки для каждой бригады лентами с табличками названий телеканалов и сетей. Но репортажи им вести было пока что не о чем, поскольку Кэтрин в родильное отделение до сих пор не поступила. Столпы тележурналистики настолько заскучали, что от нечего делать начали интервьюировать друг друга.
Когда же их сын наконец родился, а случилось это лишь 22 июля 2013 года, королевская чета ещё и отложила официальное объявление об этом на четыре часа и десять минут после того, как роды де факто состоялись. В фирменном стиле современной королевской семьи первой из посторонних новорождённого дозволили лицезреть парикмахерше Кэтрин Аманде Кук Такер, призванной привести в порядок причёску молодой матери перед выходом на публику из крыла им. Линдо.
Уильям решил обойтись без традиционного явления себя народу на ступенях больницы с объявлением о рождении сына и о том, как он счастлив стать отцом. Они хотели проделать ровно то же самое, но на па́ру, как семья. Вспоминая о моменте, когда они с Уильямом впервые взяли своего первенца Джорджа на руки, Кэтрин рассказывала: «Он был очень милым. И я испытывала облегчение от того, что это был такой счастливый и здоровый крепыш. Также и присутствие мужа, и вид чистой радости на его лице… Это было нечто особенное»[110].
Приоткрывая глубинные причины беспрецедентно долгой задержки перед появлением на ступенях больницы перед заждавшейся публикой с новорождённым на руках, Кэтрин объяснила: «Мы с Уильямом реально отдавали себе отчёт в том, что все взбудоражены по этому случаю, и, знаете ли, испытываем огромную благодарность за проявленную поддержку, и нам важно было разделить эту радость и признательность с публикой; я чувствовала, что это действительно важно. Но в равной мере ощущалась и растерянность неопытных родителей с новорождённым на руках, и неопределённость, что в этом содержится, так что там были самые разные смешанные чувства». Иными словами, рождение первенца стало для пары значительно более трудным испытанием, нежели это представили публике искушённые мастера телевизионных трансляций.
