Несмотря на то, что Коломьяков был добр к своим подчиненным в личной жизни, он был безжалостно требователен в профессиональном отношении. Он настаивал, чтобы все проявляли энергию, подобную его, и стремился к осязаемой "продукции", которую бы мог распланировать и доложить о ней в Москву. Расхлябанность или ошибки вызывали с его стороны такие уничтожающие замечания, что от них бледнели ветераны КГБ. Однажды он вызвал одного высокопоставленного подчиненного и бранил его на протяжении часа. Когда офицер, наконец, вышел из его кабинета, секретарь видела, что он плакал. Через три дня он совершенно внезапно вылетел в Советский Союз. Официально его возвращение объяснено не было; в посольстве ходили слухи, что он просто "провалился".
К 1968 году число находящихся под контролем Коломьякова русских при посольстве возросло до нелепости — 57 человек; из них всего лишь восемь человек были профессиональными офицерами разведки или кооптированными агентами. Персонал советского посольства был в три раза больше, чем число сотрудников в посольствах Великобритании, Западной Германии, Франции или Японии. В то время, как эти страны имеют с Мексикой широкие торговые и другие связи, требующие дипломатических представительств, Советский Союз не имеет, практически, никаких.
В 1968 году Советский Союз занимал почти последнее место в числе мировых торговых партнеров Мексики. В тот год он приобрел мексиканских товаров на сумму всего лишь в 368 тыс. долларов. Обе страны обменялись всего лишь 216 туристами. Всего несколько советских кораблей посетили мексиканские порты. Практически, культурных связей между двумя странами не существовало, и Мексика находила, что ей достаточно пяти дипломатов в Москве.
Русские почти и не пытались притворяться, что занимаются дипломатией. Иногда неделями советские "дипломаты" не наносили ни одного визита мексиканским правительственным учреждениям. Русские открывали свои консульства и культурные представительства только по четыре часа в неделю. Находясь под защитой дипломатического статуса, они могли беспрепятственно заниматься своим настоящим делом — подрывной деятельностью.
Больше половины персонала КГБ были заняты, главным образом, в операциях против Соединенных Штатов, однако довольно многочисленный контингент, руководимый Нечипоренко, действовал исключительно против Мексики. В 1968 году они создали в университетах целый корпус агентов, дававший КГБ новую возможность для применения насилия. С приближением Олимпийских игр 1968 года КГБ нашел путь для использования этих молодых агентов, давший разрушительные результаты.
Беспорядки начались обычным происшествием 23 июля, когда десятки студентов из двух подготовительных школ ввязались в шумную ссору. Полиция вмешалась, чтобы прекратить это, и ранила нескольких человек. 26 июля молодая коммунистическая партия инсценировала давно задуманный съезд, чтобы отпраздновать годовщину кубинской революции и требовать освобождения Деметрио Вал-лейя, того самого профсоюзного лидера, которого подкупил КГБ, чтобы спровоцировать забастовки железнодорожных рабочих. Когда эта коммунистическая молодежь предприняла попытку маршировать по направлению к Национальному дворцу, а полиция вмешалась, чтобы остановить их, коммунисты набросились на них с дубинками, и последовала новая свалка.
В течение последующих трех ночей кульминацией демонстраций, созванных для протеста против "жестокостей полиции", был буйный разгул толпы, громящей окна, поджигающей дома и швыряющей бутылки с горючей смесью в деловой части Мексико-Сити. Тут же на месте созданный Национальный забастовочный комитет обратился ко всем мексиканским студентам
После начальных июльских вспышек лишь небольшая фракция из тысяч бунтующих были коммунистами; еще меньше людей знало о существовании КГБ. Однако в большинстве случаев начало насилия было положено так называемыми Бригадас де Чок или шоковыми бригадами. То были дисциплинированные группы от пятнадцати до тридцати человек каждая, в числе которых часто попадались наемные головорезы. Многие из этих групп организовывались, фиксировались и управлялись членами молодой коммунистической партии или молодыми людьми, которыми руководил КГБ через посредство Института по мексикано-русскому культурному обмену. Коммунисты были лишь незначительным меньшинством среди двухсот членов Национального забастовочного комитета. Восемь человек из числа самых энергичных, эффективных и непреклонных лидеров беспорядков были агентами КГБ, четверо из которых были завербованы Нечипоренко.
