Во время демонстраций КГБ поддерживал контакт со своими молодыми агентами через коммунистическую партию. Более того, во второй декаде сентября агент КГБ Борис Воскобойников, маскировавшийся как советский атташе по делам культуры, встречался со студентами недалеко от подготовительной школы № 1. На той же неделе другой сотрудник КГБ Валентин Логинов встречался с двумя разными группами студентов возле театра, расположенного в деловой части города.
Так как беспорядки продолжались, 18 сентября армия захватила Национальный университет, находящийся напротив олимпийского стадиона. На следующей неделе Мексика пережила одну из самых сильных вспышек насилия со времен революционных битв 20-х годов. Студентам и взрослым анархистам удалось раздобыть большие количества оружия, и между ними и военными отрядами завязалась ночью ожесточенная перестрелка. Студенты, находящиеся на территории университета, пустили в ход против полиции револьверы, ножи, дубинки и керосиновые бомбы.
Бедствие казалось неотвратимым, когда правительству стало известно о тайно планируемом решающем нападении на Политехнический институт, захваченный армией. Их целью было нанесение как можно большего числа потерь и создание всеобщего хаоса, которые раз и навсегда решили бы судьбу Олимпийских игр. Готовясь к этому нападению, они наполнили строящиеся квартиры широко раскинувшегося жилого района Тлателолко взрывчаткой и большим количеством оружия, среди которого были пулеметы 22-го калибра и мощные винтовки с телескопическим прицелом.
2 октября, во второй половине дня, на площади Трех Культур, прилегающей к строящимся квартирам, собралось на массовый митинг около шести тысяч молодых людей. Правительство разрешило проведение митинга, но разместило неподалеку отряды солдат, чтобы предотвратить какое-либо шествие. Собрание проходило довольно мирно до тех пор, пока на трибуну не взошел восьмой оратор. Это был Сократес Амадо Кампос Лемус, беглец с радикальными взглядами, за которым власти охотились уже несколько недель. Когда одетые в гражданское платье агенты двинулись, чтобы арестовать его, из военного вертолета был дан световой сигнал, по которому военные отряды должны были вступить на площадь.
Генерал Хозе Эрнандес Толедо объявил в рупор, что митинг окончен и настоятельно попросил студентов разойтись. Внезапно с балконов квартир напротив прогремел залп снайперских выстрелов, и Эрнандес был тяжело раней тремя пулями: две попали в спину, а одна — в ногу.
На протяжении десяти минут шла ужасная перестрелка, военные стреляли в направлении балконов, а снайперы и бунтовщики поливали огнем раскинувшуюся внизу площадь. Было убито двадцать шесть гражданских лиц и двое солдат, почти всех пули настигли на площади. Когда около восьмидесяти преступных членов Национального забастовочного комитета пытались бежать через расположенный сзади вход, полиция арестовала их. Лишенное руководителей восстание окончилось, а Олимпийские игры состоялись.
Операция была близка к цели, но потерпела провал. Поскольку большая часть его молодых мексиканских агентов была арестована, КГБ не имел теперь возможности разжигать беспорядки. Но не прошло и месяца, как был готов план нового нападения, на сей раз под руководством Фабрицио Гомез Соуза, чьи возможности так быстро разглядел Нечипоренко пять лет тому назад. Теперь КГБ сосредоточил свое внимание на нем и на Университете дружбы народов им. Патриса Лумумбы.
В 1960 году Никита Хрущев заявил, что создание Университета им. Лумумбы послужит обучению "кадровой интеллигенции" для народов Африки, Азии и Латинской Америки. Русские власти в самом Советском Союзе определили миссию университета более просто; "Обучать студентов из малоразвитых стран так, чтобы по возвращении в свои страны они стали лидерами просоветской деятельности".
Первым проректором университета был Павел Ерзин, генерал-майор КГБ. Среди профессорско-преподавательского состава, который всецело подчинен КГБ, служат и другие сотрудники и агенты КГБ. Студенты отбираются, главным образом, по принципу их потенциальной полезности КГБ. (Если русские действительно хотят обучить иностранца для работы в советском проекте оказания помощи, то они обучают его в первоклассных университетах или политехнических институтах. Такой студент не обучается в Университете им. Патриса Лумумбы).
По приезде своем в университет осенью 1963 года, Гомез присоединился к тридцати другим мексиканцам, многие из которых приехали в Москву без ведома своего правительства. Он изучил русский язык в течение года, и его успехи оказались настолько хороши, что он был переведен в особую группу студентов, продемонстрировавших особый революционный пыл. Он выделялся даже среди этих избранных и на протяжении четырех лет индоктринации отличался хладнокровным фанатизмом и послушанием. В октябре 1968 года КГБ, дав Гомезу его первое задание, доверил ему, возможно, больше, чем любому другому иностранцу до сих пор.
