Он получил роль ведущего актера в тщательно разработанной и поставленной КГБ фикции. Как-то утром были созваны находящиеся в Москве мексиканские студенты для того, якобы, чтобы выслушать только что полученный отчет о недавних беспорядках в их стране. Перед ними выступил незнакомый им русский, рассказавший, что беседовал с несколькими людьми, только вернувшимися из Мексико-Сити. Он совершенно серьезно заявил, что солдаты мексиканской армии убили сотни студентов, арестовали тысячи, а теперь охотятся за оставшимися на свободе "членами прогрессивной партии", проводя кровавую чистку в университетах. "Они убивают студентов прямо на улицах, как насекомых, — сказал он в заключение. — А сегодня там нет ни Панчо Виллы, ни Эмилио Запаты, чтобы защитить их".
Гомез вскочил. "Я прошу администрацию Университета позволить мне провести собрание только лишь с мексиканцами, — официально сказал он. — Не расцените это как неуважение, но мы предпочитаем, чтобы никого кроме нас тут не оставалось. Мы, мексиканцы, должны спасать нашу честь".
Гомез стал с энтузиазмом разглагольствовать перед земляками о необходимости отомстить за убитых студентов и пройти по Мексике очистительной марксистской революцией. "Хватит размышлять над теорией! — кричал он. — Настало время действовать. Мы все должны быть готовы стать партизанскими бойцами".
В тот вечер Гомез пригласил в свою комнату в общежитии около десяти выбранных им мексиканцев, включая двух, которым были поручены вспомогательные роли в театре КГБ. Воодушевленная ораторством, бравадой и водкой вся группа провозгласила рождение Мовимиенто де Акцион Революционария (МАР). По предложению Гомеза студенты согласились также просить помощи в обучении ведения партизанской войны у Кубы и Северного Вьетнама.
Мексиканцы, получив адреса от услужливого русского "профессора", отправились вначале в кубинское посольство в Москве. Их гостеприимно встретили два кубинца, предложили им кофе и сигары, одновременно внимательно выслушивая их предложения. "Конечно, мы сочувствуем вашим целям, — сказал один из кубинцев. — Но наши дипломатические отношения с Мексикой представляют собой исключительно ценный источник информации в несоциалистическом лагере. На данном этапе спровоцированный нами разрыв этих отношений не послужит высоким интересам революции".
Северовьетнамцы были более бесцеремонными. "Мы уже ведем партизанскую войну, — сказал сморщенный чиновник в очках. — Наше существование в опасности, и нам нужны все наши силы".
По возвращении в университет Гомез послушно разыграл подавленное настроение, рассказывая русскому "профессору" о происшедшем с мексиканцами. "Мне пришла в голову одна мысль, — заметил русский. — Вы думали о Северной Корее? Может, они помогут".
В северокорейском посольстве Гомез повторил те самые слова, которыми начинал разговор в других посольствах и которые были подсказаны ему КГБ. Северокорейцы отбросили всякое притворство. "Да, да, мы согласились; все уже устроено, — сказал сотрудник посольства Гомезу. — Скажите, Вас назначили лететь в Пхеньян?"
КГБ продиктовал, отрежиссировал и поставил каждый акт из этого спектакля — начиная "докладом" собравшимся мексиканским студентам и кончая визитом в посольство Северной Кореи — все для того, чтобы скрыть свое покровительство. Он стремился создать впечатление, что мексиканские студенты стихийно решили создать партизанские отряды и по своей инициативе нашли покровителя в Северной Корее, которая не имела дипломатических отношений с Мексикой. Этому должны были поверить все привлеченные к участию в движении мексиканцы. С помощью этого обмана русские надеялись избежать отмщения и не потерять своего столь важного посольства в Мексике.
В начале ноября Гомез самолетом Аэрофлота вылетел в столицу Северной Кореи Пхеньян, где он совещался с офицерами разведки и армии. И опять корейцы оказались хорошо подготовленными. Они посоветовали Гомезу не набирать более пятидесяти преданных революционеров. Каждый из них станет руководителем и учителем будущих рекрутов. Как только сила в пятьдесят человек будет пущена в ход, она начнет разрастаться, как раковая опухоль, по городам и горным селениям Мексики. Чтобы иметь в своем распоряжении время для тщательного отбора тренируемых, а также чтобы не привлекать внимание к массовому отъезду людей, корейцы рекомендовали привезти мексиканцев в Пхеньян тремя группами, следующими одна за другой.
Вернувшись в Москву, Гомез получил в северокорейском посольстве 25 000 долларов, которые разделил между четырьмя другими студентами, отобранными КГБ для возвращения в Мексику в качестве вербовщиков. Путешествуя в одиночку и разными маршрутами они прибыли в Мексико-Сити в конце декабря 1968 года и начале января 1969 года.
