Вечером 7 сентября 1972 года в столице Афганистана Кабуле в доме Монахуджудина Гахиза появились шестеро. Гахиз был издателем и главным редактором газеты, пылким мусульманином и одним из антикоммунистически настроенных журналистов в мусульманском мире. Он разоблачил подрывные действия КГБ на Ближнем Востоке и не раз призывал арабов обратить внимание на антирелигиозные книги и пропаганду, распространяемые Советским Союзом. Несколько раз в анонимных телефонных звонках его предупреждали, что он будет убит, если не прекратит своих разоблачений. Теперь двое из шести вошедших в его дом людей предложили ему в последний раз прекратить свою антикоммунистическую пропаганду со страниц газеты. Когда же Гахиз вызывающе отказался, они смертельно ранила его, убили племянника и ранили находившегося в доме гостя.
Убийство было совершено умышленно грубо. Его целью было не только ликвидировать противника СССР, но также устрашить и заставить молчать других. Убийцы специально оставили также много улик. Свидетели показали, что эти люди приехали в советском джипе. Баллистические тесты установили, что пули, обнаруженные в телах Гахиза и его племянника, были выпущены из автоматического советского оружия.
После убийства советский посол Сергей Петрович Киктев совершенно неожиданно и бесцеремонно покинул страну. "Крисчен Сайенс Монитор" и парижский еженедельник "Валер Актуэль" разоблачили Киктева как сотрудника КГБ. Он руководил шпионами в Турции в 1947 и в 1949 годах, в Египте — с 1950 по 1954 годы и в Ливане — с 1955 по 1961 год. Во всех этих трех странах он имел дела с террористическими группами. Согласно "Валер Актуэль", КГБ послал его в Афганистан установить, главным образом, контроль над Народным Фронтом Освобождения Персидского залива.
В ноябре в Мекке собравшаяся на конференцию Мусульманская Международная Лига открыто осудила убийство и заклеймила участие СССР в нем. Афганистанская пресса заявила, что Киктев нес ответственность за убийство, а в ливанских газетах появилось сообщение, что убийство произошло в результате "иностранного вмешательства". Киктев переждал бурю в тихой гавани Центра. 12 декабря 1972 года новый советский посол вручил свои верительные грамоты в Марокко. Это был Сергей Петрович Киктев.
Привыкнув всегда полагаться на такой тайный аппарат, каким является КГБ, и считая его основным орудием власти, советские правители совершенно не готовы теперь что-либо изменять. Они прилагают все усилия, чтобы выдать себя за благоразумных и рассудительных людей и одновременно не проявляют никакой склонности уменьшить роль КГБ во внутренней и внешней советской политике. И действительно, по всем доступным объективным данным, операции КГБ против советских граждан и иностранцев в начале этого десятилетия скорее участились, чем стали реже.
Вскоре после визита Леонида Брежнева в Соединенные Штаты в июне 1973 года идеолог партии Михаил Суслов подчеркнул, что детант ни в коей мере не возвещает ослабления "идеологической борьбы" против западных демократий. Наоборот, подчеркнул он, Советский Союз остается верен "бескомпромиссной, непримиримой борьбе против буржуазной идеологии". Последовавшие события очень скоро объяснили значение его слов.
21 июля 1973 года агенты ФБР арестовали за шпионскую деятельность секретаря советского посольства Виктора Чернышева, поймав его на встрече с сержантом ВВС Джеймсом Вудом. Согласно сведениям, полученным из официальных источников США, сержант располагал документами, содержащими сведения о действиях контрразведки США против агентов КГБ. В это же время КГБ и партия полным ненависти хором чернили двух из крупнейших интеллигентов в Советском Союзе, писателя Александра Солженицына и физика Андрея Сахарова. В начале сентября Солженицын сообщил, что КГБ на протяжении пяти дней допрашивал и запугивал одну женщину из Ленинграда, пока она не раскрыла местонахождение его рукописей. Он рассказал также, что после ее освобождения эта женщина вернулась домой и повесилась. Писатель заявил о постоянных угрозах физической расправы над ним и добавил, что в случае его внезапной смерти или исчезновения, миру следует знать: "Я был убит либо с одобрения, либо самим КГБ". На мрачной московской сцене темнота сгустилась еще больше в сентябре, когда советские власти выставили на публичное обозрение две другие жертвы КГБ: Петра Якира и Виктора Красина. Оба находились более года в заключении в тайной политической полиции, оба были совершенно сломлены и повели себя как дрессированные мыши. Их "преступления" заключались, в основном, в распространении не прошедших цензуры произведений. И вот теперь они спокойно признавались в "нелегальной деятельности" и "тайных встречах с иностранцами". Это была демонстрация, которой бы остались довольны Лаврентий Берия, его предшественники в тайной полиции и сам Сталин.
