КГБ в Афганистане полностью

Когда же по его приказу расстреляли одиннадцать пленных афганцев, Князев вместе с военным прокурором отправился в часть расследовать ЧП. В ходе дознания выяснилось, что командир перед смертью лично пытал пленных, а чтобы скрыть улики, приказал взорвать тела гранатами. Более того, подобные истязательства были здесь не редки. А в последнее время командир приобщал к пыткам и других офицеров. Большинство участвовало в них под страхом расправы. Все прекрасно понимали, что угроза, озвученная на построении, не пустые слова. Кто-кто, а этот человек за неповиновение действительно мог пристрелить, и никто бы ничего не доказал. Поэтому, когда начала работать комиссия, все поначалу отмалчивались, уверенные в том, что высокие покровители, стоявшие за спиной их командира, не дадут делу хода, но постепенно контрразведчики совместно с работниками военной прокуратуры сумели разрушить непроницаемую стену неверия в силу закона, и свидетели начали давать показания. Правда оказалась чудовищно страшна.

– На нас действительно пытались надавить «сверху». Говорили, что мы уничтожаем отличного боевого офицера. Но когда начались допросы и вскрылись первые факты, командир полка сам написал объяснения и во всем сознался, после чего его отправили в Союз.

Любая война страшна. Прежде всего оттого, что она безжалостно ломает психику человека, и момент, когда происходит этот надлом, отследить очень трудно. Помню, в одном из отрядов царандоя служил афганец. Хорошо служил, надо сказать. Участвовал в боевых операциях. Его поощряли, награждали. Считали, что на него можно положиться. И тут, неожиданно для всех, он убивает нескольких своих товарищей, забирает их оружие и уходит в банду. Оказалось, что его семью в чем-то ущемили, и он посчитал себя глубоко оскорбленным. Решил уйти. А чтобы душманы приняли, надо иметь конкретные заслуги. Вот он и принес оружие убитых сослуживцев в качестве вступительного взноса. Хорошо, что наших солдат не тронул. Видно, что-то ему помешало.

В процессе работы Князев не раз поблагодарил его величество Случай, который свел его в Кабуле с Имомназаром Рахматназаровым. Роль этого сотрудника в налаживании контактов с местными жителями была неоценима. Он легко находил с ними общий язык, легко устанавливал контакт. Ему доверяли, его уважали, что было неудивительно. Во-первых, Имомназар был единокровной частью их сложноустроенного мира и мыслил с ними одними категориями. А во-вторых, он был единоверцем, облаченным значительной властью.

Власть же для восточного человека, как уже неоднократно оговаривалось, являет предмет особого преклонения и почитания. Не случайно многие местные руководители при каждом удобном случае старались подчеркнуть свое исключительное положение. Иногда это доходило до абсурда. К примеру, кундузское управление ХАД возглавил бывший влиятельный ханабадский феодал. Как это стало возможным, сказать трудно, но в том бурлящем водовороте крутых перемен и преобразований, произошедших в стране за столь малый промежуток времени, особого удивления подобные метаморфозы ни у кого не вызывали. Так вот, он очень любил демонстрировать свою власть перед бывшими вассалами. То после проведения боевой операции раздавал деньги местной бедноте, то с барского плеча мукой одаривал, то врачей привозил и при этом особо подчеркивал исключительно свою личную причастность к свалившемуся на них счастью: «я вам дал», «я вам привез», «я о вас позаботился». Благодарный народ отбивал своему благодетелю поклоны, лобызал руки, что доставляло хадовцу явное удовольствие и воспринималось им вполне обыденно и привычно. Подобное Средневековье мало вписывалось в образ скромного радетеля за жизнь простого народа и уж тем более в воспетые классиками марксистско-ленинской теории идеи всеобщего равенства и социалистического братства. Зато органически ложилось на местный менталитет и прекрасно вписывалось в многовековой жизненный уклад…

Но вернемся к Имомназару.