– Да, – ответил барон. – С формальной точки зрения речь может идти только о симуляции оргазма, так как у него отсутствует субъект. Но уровни нейровозбуждения, соответствующие оргазму реальному, легко отследить через имплант, так что для судейства это не проблема. Ну-ка, девочки, договоритесь…
Клара с Гердой на несколько мгновений закрыли глаза. Потом Клара открыла их и сказала:
– Протокол согласован.
– Хорошо, – ответил барон. – Драться будете на столе. Победит испытавшая оргазм первой.
– Пенетрация? – спросила Клара, хмуро глядя на Герду.
– Несомненно, – кивнул барон. – Принесите жезлы.
Со стола уже убирали тарелки – приказы барона выполнялись сразу. Гости, смущенно улыбаясь, вставали, прихватывая кто бокал вина, кто сигару. Через минуту стол был пуст.
Слуги положили на него большой квадратный ящик полированного дерева и откинули крышку.
В углублениях красного бархата лежали дубинки из матовой черной резины с петлями для запястья – спортивные нейрострапоны, тяжелые даже на вид. У них почти не было сходства с мужским детородным органом, только несколько выступов на утолщенном оранжевом конце, где располагались нейролинк-сенсоры. Это был фембокс-комплект американского профессионального стандарта в подчеркнуто дорогом исполнении.
Один удар такой палицы по черепу легко мог отправить на тот свет. Поэтому я вздохнул с облегчением, когда прислуга принесла разноцветные щитки и два решетчатых шлема.
– А вот здесь я предложил бы отойти от правил, – сказал барон. – Мы в узком кругу. Давайте, в конце концов, порадуем себя первозданной свежестью этого прекрасного спорта. Пусть девочки дерутся голышом, как в тотализаторе. Как вам такое?
Гости молчали. Я понимал, что они чувствуют. Сквелч-версия фембокса была полуподпольным спортом, который любили гангстеры, сердоболы и арабские принцы. Посещение таких мероприятий было связано с имиджевым риском. Но барон Ротшильд, похоже, не боялся ничего, а проследить, кого именно представляют его зеркальные гости, было не так-то просто.
– Молчание – знак согласия, – подвел итог барон.
– Не думаю, что это хорошая идея, – сказал я. – А вдруг они друг друга искалечат?
– Волнуетесь за свою собственность? – засмеялся барон.
– Она не моя собственность.
– Тогда давайте поинтересуемся ее собственным мнением. Герда, ты согласна?
– На все, господин барон.
Это прозвучало настолько странно, что я испугался. Так, возможно, женщины отвечали нобилям во времена фаллического рабства. Для ретро-вбойки CMSF подошло бы вполне. Но Герда?
– Герда, что с тобой?
Она посмотрела на меня и улыбнулась, словно речь шла о невинной шалости. Я не узнавал ее. Мне стало страшно.
– Я объясню, в чем дело, – сказал барон, глядя на меня. – Поскольку Клара и Герда практически сестры, я знаю их секреты. Их выращивали для подпольного тотализатора. Во избежание юридических проблем они должны соглашаться на любые условия боя, что фиксируется перед поединком. Таков самый глубокий уровень ее кода. Остальные программы, которые вы поставите ей на имплант, будут уже выше. Это, если угодно, базовый инстинкт.
– И вы этим пользуетесь?
– Увы, – развел руками барон. Я перевел глаза на свою девочку.
– Герда, пожалуйста.
– Кей, не бойся, – сказала она. – Мы победим. Я обещаю…
– Я понимаю ваши опасения, – вмешался барон, – и готов облегчить условия. Уберем высокие кики. Никаких ударов страпоном в голову и грудь.
– А пенетрация? – тревожно спросила дама в жемчужном платье. – Неужели…
– По вашей настоятельной просьбе ее мы оставим.
Барон, конечно, вел себя токсично. Но он мог это себе позволить. Да и потом, дама и правда могла волноваться, что пенетрацию исключат.
В том, что барон выбрал правила сквелча, были плюсы и минусы. Мне не слишком нравилось, что моя подруга оголится при всех. Но я хотя бы не переживал за ее здоровье. Сквелч непристоен, но не опасен для жизни.
Пока я думал об этом, слуги барона внесли в комнату электронного болванчика-судью – метровую статую хохочущего восточного божка. Почти такого же я видел давным-давно в «Орлеанской Деве»: им часто пользовались вместо живого рефери. Это устройство фиксировало оргазмы и давало сигнал о прекращении боя.
Герда с Кларой буднично разделись, вооружились черно-оранжевыми жезлами и залезли на стол.
Увидев их рядом, я ахнул. Только теперь стало ясно, насколько полным было их сходство. Девочки определенно росли на одной мультиплаценте. Их мускулистые спортивные тела различались лишь цветом – живущая в тропиках Клара была темнее из-за загара.
И да, насчет «адольфыча» я угадал.
– Кто секунданты? – спросил один из гостей.
– Я и я, – пошутил барон. – Если девочки не возражают.
– Это будет большой честью, – ответила Клара, влюбленно глядя на хозяина.
– Зрители, отойдите от стола, – сказал барон. – А то можно случайно получить по голове… Начинаем!
Он махнул рукой. Раздался звук гонга – электронный судья дал команду к бою.
Девочки приняли боевые стойки и подняли нейрострапоны, скрестив их с выставленной вперед левой рукой. В «Орлеанской деве» эту позицию называли «крыжем». Их движения были похожи до зеркальности.
