Если есть Аллах на земле, то это полковник Гамаль Абдель Насер. Я, Сабри Салама, стоял там перед этим могучим человеком. Он заключил с нами полный и окончательный мир. Он открыл нам многие секреты. Федаины теперь смогут свободно ездить в Газу и обратно, и им будут платить большие премии. Как только удастся сформировать и обучить отряды, они будут участвовать в конфликте. Он открыл нам величайшую тайну — что из Чехословакии прибывают большие грузы оружия. Он уже перерезал сионистские линии снабжения в Тиранском проливе и скоро отберет у англичан Суэцкий канал.
Очень скоро, Ишмаель, мы соединимся. Все арабы будут под Насером. Теперь я начинаю поездки с доктором Мохаммедом К. Мохаммедом, чтобы убедить различные арабские правительства поддержать наше движение и щедро помочь федаинам. Скоро мы перестанем быть измученными бешеными собаками, не имеющими своих корней. Некоторые бессовестные нации, как сирийцы и иракцы, полагают, что одурачивают нас, потому что хотят использовать палестинцев в своих собственных целях. В конечном итоге мы их перехитрим, потому что объединимся и возьмем в свои руки собственную судьбу.
Если когда-нибудь услышишь имя Абу Роммель, знай, что это я. Это революционное имя, я принял его в честь немецкого генерала, который почти что освободил Египет во время мировой войны. Призываю тебя активно участвовать в федаинах. Можно сделать большие деньги, вооружая наших парней. Скажи своему отцу, что я скоро с ним расплачусь. Когда ты меня в следующий раз увидишь, я буду в собственной машине и при золотых часах.
Теперь прощаюсь, мой дорогой товарищ Ишмаель. Еще раз приветствую тебя от имени славной революции. Все хвалы нашему благородному доктору Мохаммеду К. Мохаммеду. Все хвалы полковнику Гамалю Абдель Насеру, величайшему после пророка вождю арабов, кто приведет арабов к их справедливой доле.
Я оплакиваю твоего мученически погибшего брата Джамиля, убитого сионистскими свиньями. Мы доживем до того, что увидим Тель-Авив в пепле и Средиземное море красным от крови убегающих евреев! Победа за нами!
Мои искренние приветствия твоей остальной семье.
Нада знала, что ее внезапный отъезд был для женщин шоком. Она не захотела присоединиться к их слезам, когда ведомый шофером белый ООНовский автомобиль Хамди Отмана остановился перед их домом. Она стояла перед Хамди и мадам Отман, опустив глаза, пока ее представляли и разглядывали. Последовали взаимные заверения. Отец впервые в жизни Нады превозносил ее качества. В свою очередь Хамди Отман пообещал, что за девушкой будет хороший присмотр.
Шофер взял единственный узел с пожитками Нады, и она вместе с мадам Отман вышла, а мужчины обменялись прощальными шуточками.
Нада в отчаянии огляделась. Ишмаель ушел! На момент ей показалось, что она не выдержит, но она перенесла свою боль молча.
Наде дважды случалось ездить в кузове грузовика, но внутри машины — еще ни разу. Это, а также элегантный вид мадам Отман изменили ее настроение от горя к любопытству.
В лагере машину окружила толпа мальчишек. Шофер Отмана отгонял их как надоедливых мух. Лица Агари, Фатимы и Рамизы заполнили окна, они с рыданиями говорили слова прощания. Хаджи Ибрагим остался внутри, и машина устремилась прочь.
Она знала, что три пары глаз направлены на нее. Странно, но несмотря на намеренное унижение остриганием волос, Нада чувствовала, что она красива. Она повязала узелком свою косынку и вздернула подбородок.
Когда они проезжали Иерихон, ее наполнило чувство облегчения. Она поймала взгляд Хамди Отмана. Он выражал деланную скуку. Разумеется, столь высокая персона не стала бы обращать внимания лично на нее, разве что из-за положения ее отца. С властностью, подобающей главе государства, он приказал шоферу объехать очередь ждущих машин в пробке перед мостом Алленби.
— Остановите машину! — вдруг крикнула Нада.
— Что!?
— Пожалуйста, это мой брат, Ишмаель!
Оман сделал великодушный жест, и Нада распахнула дверь и бросилась в объятия брата.
— О, а я уж подумала, что ты не попрощаешься.
— Мне невыносимо было оставаться с ними, — сказал Ишмаель.
— Я тебя люблю, Ишмаель.
— О Боже, твои волосы…
— Какое значение имеют мои волосы, раз у меня все еще есть голова. Не грусти, брат мой. Я не грущу. Ты понимаешь? Я не грущу.
Нада смотрела, как уменьшалась фигура Ишмаеля, пока машина шумно ехала по хлопающим доскам моста. И когда они направились в Амман, она не чувствовала горя. И в самом деле, ее наполнили предчувствия и внезапное чувство свободы. Ужасное бремя исчезло.
«Очаровательный» — так частенько говорили о Хамди Отмане. Пока французы управляли его страной и обучали его, сириец Отман развил свой шарм. Для честолюбивого дипломата шарм — лучший реквизит.
Когда Объединенные Нации спустили с цепи свою новую бюрократию, целая армия посредственных чиновников устремилась к золотому дну. Каждая страна требовала своей доли доходных постов, и критерием была не квалификация, а квота. Одним из сомнительных подарков Сирии новому мировому порядку стал Хамди Отман.
